Несвятая троица

Я подошел, уселся рядом и снова обнял ее. Девушка прижалась ко мне, пыталась что–то сказать сквозь слезы.

— Тссс… — Непонятно почему остановил я, прижимая ее голову к себе.

Она подняла на меня глаза, случайно коснувшись губами небритого подбородка. Потом вдруг начала целовать, и тут нас накрыло!

Не знаю, сколько это продолжалось. Весь стресс, накопившийся за последние дни, выплеснулся на этой окровавленной траве, где мы, рыча, срывали друг с друга одежду. Ирка царапала мне спину и кусала за губу, а я ритмично вминал ее в землю этой ненавистной планеты.

В тот момент мы были просто первобытными мужчиной и женщиной, ведомые звериным инстинктом, и ничего иное нас не волновало…

Когда мы, грязные и ободранные, но тихие и умиротворенные вернулись к костру, все уже спали. Ира, сняв с меня остатки рубашки и развязав жгут, промыла рану на руке. Порез оказался слишком глубоким, чтоб так просто оставить. Пришлось будить Динари, и просить найти нам иголку и нитку.

— Ира, зашьешь?

— Я… попробую… — Неуверенно пробормотала она, замачивая нитку с иголкой в остатках моего коньяка. Использовать местную бормотуху для дезинфекции я не стал, уж больно слабенькая. Однако, я вылакал весь орех в один присест в качестве обезболивающего. И все равно, боль была жуткая. Но мы справились, я не орал, а Ира не грохнулась в обморок, наложив шесть швов. Закончив, девушка от души приложилась к оставшемуся ореху. Потом, забравшись под телегу, мы прижались друг к другу и мгновенно вырубились.

В ту ночь мне впервые приснилась Диана.

***

Купец Цепала, Эртазания, 23 изока, утро.

Ай–йай, как нехорошо получилось. Эти дети мурада и шакала валялись в лесу мертвыми. Вихру перерезали горло, крови с него натекло, как со свиньи на бойне. Старый Цепала сразу понял, что вечер плохо закончится. Он сам, когда увидел эту лань с незнакомым, но таким мелодичным инструментом, ее распущенные волосы, озорную улыбку и чарующий голос чуть было не наделал глупостей.

Но Цепала был мудр, прежде чем что–то предпринимать, он всегда смотрел по сторонам. И тогда, вечером — посмотрел. Чужеземная певичка путешествовала с непонятной компанией. Одеты как крестьяне и скарб крестьянский. Но когда стемнело и все уселись возле костра слушать эту чаровницу, один из тех, молодой — зажег светляка и стал что–то писать на пергаменте. О, старый Цепала сразу все заметил и понял.