Несвятая троица

— Все будет хорошо! Вперед!

Фургон вырулил на середину дороги, за ним, спустя мгновение, тронулась телега. Мы взяли лошадей в поводу, держась так, чтоб звери закрывали нас от обочины.

Я шел и думал о том, как не хочется умирать. Мерзкое состояние: животный страх внутри и мысли — не ходи, не ходи, беги в лес, спрячешься, а там как–нибудь… С огромным трудом мне удавалось удерживаться от паники. Да, Вадик, это тебе не в стрелялки гонять на компьютере. Добро пожаловать в реальные приключения, чтоб они провалились! Вот если меня сейчас убьют, за что я умру? В чем смысл того, что мы прем буром на этот дурацкий блокпост? Не будь с нами девчонок, я бы послал Беркута куда подальше и полез бы в лес.

Блокпост — это Беркут очень громко назвал. Не доезжая до деревни, посреди дороги на двух козлах стояло бревно, перегораживая проезд. Чуть поодаль, на лугу виднелись две большие желтые палатки. Вот и весь блокпост.

Рядом с бревном стояли шоды, отодвигая его в сторону, когда надо было кого–то пропустить.

Я их видел впервые и мне они совсем не понравились. Здоровые и высокие. Вылитые сатиры, правда, на ногах не копыта, а обычные сапоги. Одеты в зеленые комбинезоны, странной, полосатой расцветки. У каждого на поясе висели меч и нож. И накопители. Совершенно без усилия включилось астральное зрение.

Шоды, как и стех, были абсолютно черными в астральном плане. Ни потоков, ни радуги, как у нас всех. Зато пояса и оружие увешены огромным количеством всевозможных схем.

Трое нелюдей стояли слева от дороги, на небольшой площадке: двое держали за руки проверяемого путника, третий, схватив человека за уши, смотрел ему в глаза. Проверка длилась менее минуты, потом шод отпустил мужика и рявкнул что–то своим подельникам. Те резво сдвинули бревно в сторону. Испуганный мужик, шатаясь, на полусогнутых бросился к своей телеге и зачмокал, понуждая лошадь двигаться дальше.

Правее от дороги, за палатками паслись ящеры. Звери произвели на меня впечатление, красивые и хищные.

Но повадками коровы коровами — бродили по лугу, щипая травку, ни на кого не обращая внимания.

Фургон замедлил ход и остановился — перед нами к бревну подъехали две телеги с большим крестьянским семейством. Четверо мужиков, по–видимому, отец и трое сыновей откинули рогожу, показывая сатирам груз. Три женщины, две молодые и одна постарше взяли на руки детей, стараясь не встречаться взглядами с нелюдями.