Несвятая троица

— Терр недавно в Шаре?

— Именно, уважаемый хозяин, именно. И буду вам крайне благодарен, если это останется между нами. И вообще… То, что я тут у вас в гостях, не распространяйтесь. Ну и прислугу… попросите.

— О, — воскликнул он. — Значит терр планирует задержаться?

— Вероятно. На несколько дней, если, конечно, вы не будете против…

— Пока я об этом не пожалел, — вдруг осмелел Базил. — Терр сэкономил мне две сотни златников за вчерашний вечер.

— Ну и прекрасно. Вы бы взялись продать эти светильники?

— Сколько терр хочет за них получить? — хитро сощурился Базел.

— Если вы выдадите мне за два шестьдесят златников прямо сейчас, то я буду вполне удовлетворен.

— Ну, так быстро продать не получится…

— Это последняя цена, любезный Базел. Если не хотите, я навещу знакомого торговца…

— Нет, нет, что вы! Не стоит себя утруждать, уважаемый терр. Вы — занятой человек, зачем же зря тратить время. Сию секунду я достану деньги, — Базил встал, подошел к ящику и поднес к схеме свой защитный амулет.

Сигналка забавным образом деактивировалась, схема активации боевой части просто отъехала в сторону. Просто, как три копейки.

Открыв ящик ключом, висевшим у него на шее, хозяин достал коробку, в котором блестели золотые монеты и отсчитал мне тридцать штук. Я взял одну, взвесил на руке и внимательно рассмотрел. По весу довольно тяжеленькая, вроде нашей двухрублевки. На золоте был изящно изображен профиль немолодого мужчины в короне. А на реверсе блестела стилизованная двойка и надпись: «Да хранит Создатель Шар».

Скромненько так, но со вкусом.

Закрыв свой сейф, Базел вопросительно посмотрел на меня.

— С вами приятно иметь дело, уважаемый хозяин, — я протянул ему руку ладонью вверх. Беркут, вернувшись вчера с базара, говорил, что здесь так было принято.

— О, — Базел легонько хлопнул по моей ладони.

Распрощавшись с трактирщиком, я вышел из его кабинета и, пройдя через полупустой зал, наконец оказался на улице.

От ночной грозы не осталось и следа.

Солнце висело почти в зените. Мне подумалось, что надо приобрести местные часы, а то как–то не чувствую я тут время совершенно. Когда мы с Беркутом поняли, что местные сутки на пару часов длиннее земных, он забросил свой швейцарский хронометр куда–то на дно мешка и забыл про него. А у меня часов не было, я всегда смотрел время или на компе, или на телефоне. А тут вдруг захотелось.

Внезапно, я ощутил нечто совершенно необычное — мне в голову постучались.