Несвятая троица

Единственное, что угнетало, это непонятное ощущение неудобства, связанное с Динари. Я поймал себя на желании постоянно быть где–то рядом с ней. Ощущение было странным, потому что эта, постоянно чумазая девочка–подросток никак не тянула на женщину моей мечты. Решив разобраться в этом позднее, я пошел помогать Беркуту, однако нет–нет, да посматривал в сторону спящей возле костра девушки.

Именно это желание защитить малышку во что бы то не стало, натолкнуло меня на мысль о гранатах.

Самое главное, что я получил от стеха, это основные принципы построения схем.

Я сразу понял ошибки в своих экспериментах — ведь ранее я совершенно не учитывал длину плеча между узлами, а это имело огромное значение. Впрочем, умерший старик гением не был. Простой вояка, прослуживший большую часть рядовым. Специального образования у него не было, а все что он знал ему вдолбили в эдемской армейской школе. Но мне, для начала, этого вполне хватило.

Принцип действия разрывных схем был ясен, и все, что мне было нужно — это субстанции. Тут тоже помогли знания старика: оказывается, местные маги вытачивали из дерева небольшие цилиндрики, куда вешали так называемые накопительные схемы, закрепленные на псинергии.

Псинергия — эта та самая бледно–голубая субстанция, из которой состоят щупальца и их когти. Такие цилиндрики содержали достаточно энергии для нескольких десятков небольших схем.

Ира позвала нас обедать. Я подошел к спящей Динари и тронул за плечо. Девушка открыла глаза, и некоторое время непонимающе смотрела на меня.

— Привет, просыпайся.

Обед готов, — проговорил я и вдруг понял, что произнес все это по–эртазански. Тот самый «рабский местный», которым любезно поделился со мной стех.

— Ой, — девушка широко раскрыла глаза. — Ты теперь говоришь по–нашему!

— Говорю, — согласился я. — Меня дед Кераль научил. Он вдруг почувствовал себя плохо, — начал безоглядно врать я. — И попросил присмотреть за тобой и Теримом. Потом сказал, что научит языку и посмотрел в глаза. Я больше ничего не помню.

Темно–карие глаза девушки тут же заволокло слезами.

— Дед Кераль очень нас любил, — всхлипывая, заговорила она. — Он как отец был, заботился и помогал. Никто в деревне не знал, что он стех. Люди не любят стехов, а мы любили.

Мне вдруг захотелось взять ее за руку. Я не стал противиться своему желанию.

— Он прожил хорошую жизнь, Дина. Мы обязательно будем помнить о нем.

— Как ты меня назвал? — Девушка захлопала пушистыми ресницами.

— Дина, — улыбнулся я.