Разлом. Том 2.

- Выпьем? Нам нужно кое-что обсудить, - вдруг примирительно заговорил советник. - Моя имя - Олмэн, - представился он и протянул руку.

Крепкое мужское рукопожатие и твёрдый взгляд глаза в глаза. Обидам между нами места не было.

В мире, где враг в разы сильнее тебя, глупо разбрасываться союзниками. Тем более теми, кто слышит и видит замыслы противника. Я медлил с принятием приглашения, прикидывая размер проблем, в которые может вылиться кружка эля. Олмэн, уловив мои сомнениям, поспешил успокоить:

- Ты был в отключке всего пару часов.

Ещё час картину не испортит.

Что ж, его слова казались разумными. К тому же, меня однозначно интриговала эта недосказанность. Я вроде бы и понял, что к чему, но хотелось деталей, подробностей. Чтобы все разложить по полочкам и понять, как это может помочь мне в грядущей заднице.

- Идёт. Один бокал.

Подземелье, в котором меня держали, оказалось подвальным складом таверны. Можно было бы и догадаться по бочкам с элем и мешкам с мукой.

Дверь из подвала вела на кухню, на которой хлопотали женщины. Аромат готовящегося мяса витал в воздухе, вынуждая желудок подать жалобный стон. Да, Собислав к столу нас не пригласил, а в дороге мы ели то, что удалось подстрелить. Подкрепиться бы не помешало.

Общий зал таверны заливал тёплый мягкий свет факелов. Менестрели пели баллады о подвигах Собислава, очевидно, о тех, что были вышиты на гобеленах его замка. Звон бокалов и цокот тарелок, гомон голосов и смех, смешанный аромат алкоголя, пищи и пота - вкупе создавали особую атмосферу этого заведения.

За одним из длинных столов я увидел Аголона. Живого, здорового и весьма довольного. Вероятно, в подземелье его держали не так долго. При виде меня улыбка на его лице стала чуть менее заметной. Он прошёлся по моему лицу взглядом, считал основное настроение, эмоции и снова широко улыбнулся.

- Рад тебя видеть, брат, - поприветствовал он и жестом пригласил за стол.

Аголон ужинал в компании ещё восьми человек. Я бегло оглядел присутствующих, отмечая, что каждый из них внушительных размеров воин. А выражениями их лиц впору детей пугать. Они молча таранили меня тяжёлыми взглядами, ожидая вступительной речи Олмэна. Нас представили друг другу как раз в тот момент, когда разносчица с обворожительной улыбкой поставила перед самым моим носом наваристую мясную похлёбку, пересыпанную нарубленной зеленью и чесноком.