Разлом. Том 2.

Представляете себе этот аромат, скрутивший голодный желудок судорогой? И кукурузная лепёшка с румяной хрустящей корочкой к этому блюду была весьма кстати...

Я старался не накидываться на еду, как какой-то дикарь. Тем более, что все присутствующие уже поели и степенно потягивали эль из огромных кружек, не забывая пристально наблюдать за мной. Ощущал себя гвоздём программы этого приятельского вечера.

- Олмэн, говори. Я способен есть и думать одновременно, - заверил советника, резко контрастирующего с остальными в своём буржуйском камзоле, предусмотрительно прикрытым плащом.

- Ты прав, Рюрик. Татуировка действительно объединяет нас общей неприязнью к.., - он осторожно огляделся и понизил голос ещё на одну ноту. Хотя, в том весёлом угаре, в каком плясали гости таверны, вряд ли его слова разберёт кто-то посторонний. - Ты сам понимаешь к кому... Это повстанческое клеймо. Символ братства, борющегося с захватчиками.

Я неосторожно проглотил ложку обжигающе горячей похлёбки, поморщился и отложил прибор в сторону.

Повстанцы? Предположим, что это ожидаемо. Всегда есть те, кто недоволен властью. Они собираются вот в такие кружки, устраивают покушения, митинги, революции. История циклична и имеет свойство повторяться - это всем известно. Сколько таких примеров только из прошлого моей цивилизации? Все это не так удивляло, как причастность к кружку «справедливости» Алариэль. Ох, чует моя левая пятка - не была она со мной абсолютно честна.

Я не знал, как при Аголоне расспрашивать Олмэна об Эли? Ведь тогда ее тайна раскроется.

И является ли ее причастность к классу магов той тайной, которую ещё стоит охранять? Может, друг уже в курсе?

- Ну, это объясняет ваше нападение на нас с Аголоном, - выдохнул я, решая несколько повременить с вопросами. Сперва послушаю.

- Теперь-то мы знаем, что ты один из нас, Рюрик, - вдохновенно подытожил Олмэн, победно сжимая кулаки.

Стоп-стоп-стоп. Мне хватает и тех неприятностей, что уже стоят за моей спиной.

Эту бы кашу расхлебать, а быть замешанным в революционно настроенных группировках неответственно по отношению к моему народу. Ведь их могут наказать за мои ошибки.

- Я сам по себе, Олмэн. Ни за вас, ни за них. Все, чего я хочу - это сберечь людей, что уже доверили мне свои жизни. И чем дольше я здесь сижу, тем меньше у меня есть на это шансов. Так что давай ближе к делу.

В воздухе затрещали молнии. Нет, Олмэн по-прежнему сидел вальяжно-расслабленный.