Серебряный путь

Мак, который к тому времени почти сполз под стол от хохота, быстро увернулся от удара, перекатившись со спины на живот, и выпалил первое, что пришло в голову:

– Ты бы смеялся так же! Если б увидел лицо Гефера…

– Гефера?! – парнишка оторопело захлопал ресницами, глядя на Мака, который тыкал в него указательным пальцем из-под стола.

Пришлось поведать о причинах своего смеха этому служителю магии и меча… а точнее, меча и кулака – потому что пользоваться магией в этих стенах боевые маги всё равно не могли.

Через пять минут парень уже от души хохотал, расположившись в соседнем кресле.

– Только никому не говори! – напутствовал его Мак, похлопывая по плечу и провожая работягу обратно на его пост.

– Обижаешь! Да я никому…

Дверь камеры открылась, и парень встретился взглядом со своим напарником.

– Только ему расскажу, можно?..

– Ладно, – разрешил Мак. – И больше никому!

Позже он понял, что фраза «только никому не говори» работает ровно наоборот.

В коридоре то и дело слышался смех и Мак догадывался, что стало его причиной.

Подошло время завтрака и охранявшие его маги, кроме обычной каши, принесли вкусняшек – булочек и пирожков. А после дружно набились за его стол в количестве, явно превышающем необходимый лимит охранников на одного заключённого.

Мак не возражал: гораздо лучше жевать пирожки в компании с кем-то, чем уплетать безвкусную кашу в одиночестве.

И в этом момент в камеру пожаловал какой-то толстый чиновник, как потом выяснилось – начальник тюремной стражи, возвестивший о своём появлении громким вопросом:

– Что здесь происходит?

Следом за ним, мягко ступая по каменному полу и двигаясь почти бесшумно, вошёл Гефер.

Тёмно-зелёные глаза его были как два кинжала, которыми он тут же принялся сверлить лицо Мака, небрежно развалившегося в кресле напротив двери.

Глава 16.3 Свобода выбора и свобода выбирать иллюзии – это разные вещи

***

Гефер

Этот смех Гефер узнал бы даже во сне.

Такой лёгкий, словно ветер… И с нотками не насмешки, а восхищения.

Смех этот доносился из открытой настежь двери камеры в конце длинного тюремного коридора, сопровождаемый иногда басовитым смехом служащих здесь охранников-громил. Ни одного охранника в коридоре не было.