Темный клинок

И в самом деле, мир лежит в руинах, из каждых десяти человек в живых остался едва ли один — можно ли это назвать победой? Сколько времени уйдет на восстановление — века, тысячи лет? В этой войне я не единственный проигравший. Ненавидел ли он меня? Едва ли. Тем не менее, он несомненно почитал меня виновным за разрушение всего того, что было ему дорого.

Гленант, Водный — избегает смотреть в мою сторону, его взгляд направлен то в противоположную стену, то на свои лежащие на коленях руки. И сидит он в углу, едва заметно кривя губы.

Я занимаю его в данный момент меньше всего, все мысли Властителя Вод посвящены будущим интригам. Урвет ли он себе кусочек при разделе нового мира? Сможет ли занять более высокое положение среди прочих братьев? Ничтожество, как и они все.

Тренвин, Огненный — одетый в ярко-алые цвета, с роскошной огненной шевелюрой. Его взгляд полон ненависти — демонстративно выставленной наружу, обжигающей, яростный. Я с трудом выдерживаю этот взгляд — но все же выдерживаю.

Трайбор, Владыка Глубин — угрюм.

Смотрит на меня с презрением и едва уловимым снисхождением. Я терпеть не могу этого гордеца. Сколько бы он не принимал важный вид, в действительности он ничего из себя не представляет.

Нэотеорн, Принц Зеркал, глядит и будто не видит меня. Его взгляд пронзает меня, проскальзывает мимо, устремлен в пустоту. Лицо совершенно бесстрастно.

Кенрайт долго перечислял все мои преступления, подлинные и мнимые. Надо сказать, подлинных было больше. Закончив, он спросил:

— Можешь ли ты что-нибудь сказать в свое оправдание?

Я не ответил — только рассмеялся.

Мой насмешливый хохот прошелся под потолком, отразился от стен и умер в охватившей зал мертвой тишине. Все молчали. Наконец Кенрайт сказал:

— Вот наше решение. За пределы мира мы низвергнем тебя. Мы лишим тебя памяти, мы лишим тебя тела, мы лишим тебя Силы. В лучшем из мыслимых узилищ пребудешь ты — в узилище бессилия. Привязанный к колесу воплощений, век за веком ты будешь воплощаться как человек — под чужим небом, в разных мирах.

Познаешь нужду и голод, слабость и страх, будешь рождаться и умирать, рождаться и умирать, смертный и жалкий, ничтожный и недолговечный, и так, пока не закончится время.

Я ухмыльнулся:

— А я думал, вы отправите меня в Бездну.

— Оттуда слишком часто возвращаются, Рейдран.

— Ничего, я к вам из какого угодно мира вернусь. Еще встретимся, обожаемые родственники.

— Думаешь, угрозы тебе помогут?

— Ну, по крайней мере они меня развлекут.

Я вновь засмеялся.