Война кланов. Берендей

Самый оптимальный вариант это спрыгнуть с обрыва, но и то не факт, что разобьешься.

От её слов я успокаивался, и моё тело принимало первоначальный вид. Осыпались осколки зеркала с редеющей шерсти, руки и ноги уменьшились в объемах. Лицо чесалось, когда в него втягивалась шерсть. Так оно чешется при недельной щетине. Такой же зуд расползался по всему телу.

Я неожиданно поймал себя на мысли, что прикрываю пах руками – трусы не выдержали увеличения тела и упали тряпочкой на блестящие осколки. В таком положении очень трудно спорить или противоречить – вступал в действие психологический барьер стыда.

Недаром же фашисты в Великую Отечественную допрашивали в основном обнаженных людей.

– Кинешь штаны? – смиренным тоном поинтересовался я. – А то боюсь, что потянусь за ними и откроется неприглядное зрелище.

Марина тоже обратила внимание на мои руки, взвизгнула и бросилась прочь из комнаты. Ей-то хорошо – она в тапочках, а мне пришлось со скоростью черепахи делать три шага по направлению к креслу, как йог вышагивал по битому стеклу.

Всё равно три или четыре осколка полоснули по коже ступней. Пока надел штаны, еще пару раз наступил на пол.

– Ты всё там? – донеслось из кухни.

– Да всё я, всё! Неси бинт и йод, пока не истёк кровью и не уделал полностью твои замечательные дорожки, – крикнул я в ответ.

Марина принесла совок с веником и кинула мне моток ваты с пузырьком йода. Пока она убиралась, я обработал раны желто-янтарной жидкостью. Прямо идиллия получилась – она убирает дом, я зашиваю раны.

Всё как в средневековье, когда рыцарь вернулся с похода и латает прорехи, а жена суетится по дому.

– Ночью пойдем в поле, там зеркал не будет! – пробурчала Марина. – Заодно и побегать попробуешь, а то пока и ходишь с трудом.

– В поле это хорошо, но мне бы домой надо. И так ночь не ночевал, родные забеспокоятся.

– Сегодня днем сходим к соседке, от неё позвонишь. Домой тебе пока нельзя, если тут я с тобой справлюсь, то там ты можешь всех порвать, – резонно заметила Марина.

Я вырвал из ноги ещё один осколок.

Днем мы вышли за калитку. Моя «буханочка» умылась утренней росой и по ней стекали вниз темные разводы. Дракон с дома Иваныча проводил нас насмешливым взглядом, его клыки по размеру подходили к моим, так что я буду знать, где взять запасную челюсть в случае чего.

На улочке никого не оказалось, поэтому пересуды за спиной Марине не страшны. Мне-то всё равно, а честь девушки может пострадать, если её увидят с другим мужчиной.