Война кланов. Берендей

Гуще куриной крови, слаще, привлекательнее… негромкое рычание вырвалось из груди, но я успел перехватить Маринину ладонь.

– Попалась! – привлек я её к себе.

Тяжелые шары грудей слегка расплющились от соприкосновения с моим телом, жаркое дыхание опалило щеку. Теплое бедро прижалось к паху, вызвав томление внизу. Но не от девушки шел одуряющий запах, от которого мутилось в голове. Откуда-то сзади, из оставленного дома. Я ещё раз втянул ноздрями пряный воздух.

– Пусти, нас же увидят! – отстранилась Марина.

Я сообразил, что держу её в объятиях на улице, и с неохотой выпустил из рук упругое тело.

Затявкал рыжий песик, дрожащие лапки вели его к дому. Захотелось ещё раз рыкнуть, но уж слишком жалобно он выглядел.

Запах понемногу испарялся из ноздрей, волосы опускались, но поднималось что-то другое, что касалось бедра Марины.

Я уже с трудом себя сдерживал, когда мы молча прошли домой – сказывалось долгое отсутствие женской ласки. Куриная голова! Во что мне поможет, так нужно её себе представить, или того разрубленного щенка.

Я тут же уселся в кресло и закинул одну ногу на другую.

– Значит так, Евгений! Шутки шутками, но если себе еще раз позволишь подобное распускание рук, то я тебе их сломаю, – спокойным и ровным тоном обратилась ко мне хозяйка дома.

Это заявление окатило ушатом холодной воды (именно то, чего мне сейчас так не хватало), и почему-то я ей поверил. Может слишком убедительно она это сказала.

– Всё понял! Дурак! Раскаиваюсь! – отрапортовал я тут же.

– Ну-ну, посмотрим, – покачала головой Марина.

– Сейчас отдыхай, тебе нужно выспаться перед ночью. У нас запланированы полевые учения.

– Во как! Именно то, что нужно, ведь если я не попаду в институт, то как раз полевые учения меня и ожидают. Прости, а сейчас ты не могла бы отвернуться, а то мне не очень удобно вставать, ведь ты недавно ко мне бедром прижалась…

– Может тебе всё-таки сломать одну руку, самец озабоченный? Так, для профилактики, – поинтересовалась Марина.

– Да я-то чем виноват? Это физиология так отзывается! – возмутился я.

– Сама виновата, что родилась такой красивой.

– Вали давай, ловелас, – хмыкнула Марина и отвернулась к окну.

– Вот несправедливо получается, она бедрами прислоняется, а я страдай, – проговорил себе под нос. Когда я встал, то ширинка чуть не разорвалась. – И ведь всё мы, мужики, виноваты у них. То не так прижался, то голова болит.

– Чего ты там всё бурчишь? – спросила Марина, глядя сквозь занавески на веселый солнечный день.