Война кланов. Берендей

– Ничего не бурчу! Спать иду, вот колыбельную себе напеваю, – тут же отозвался я.

– Ну-ну, пой птичка, пой, – пропела Марина грудным голосом, – Пой, не умолкай.

– Злая она. Уйду я от неё, – пожаловался я лежащему на кровати коту, – Вот научусь себя контролировать и тут же уйду. Вот тогда она поплачет. Вот тогда она повыдергивает себе косоньки, а уже поздно будет – улетит сокол ясный в дали неведомые.

– Ты с кем там, с домовым? – донесся из комнаты девичий смех.

– С котом, он единственный тут меня понимает.

Ведь он такой же гуляка, как и я.

– Я его кастрировать собираюсь, если хочешь, то и тебя за компанию смогу. Тогда вы друг друга ещё лучше понимать станете.

Я посмотрел в янтарные глаза будущего евнуха, он посмотрел в мои, и мы оба горестно вздохнули.

– Уйду я от неё, кот. Вот честно – уйду и тебя с собой заберу, потерпишь немного?

Кот согласно мяукнул и потерся о плечо лобастой башкой.

Глава 5

Дрема подкралась под тракторное гудение кота.

До вечера ничего не происходило, я слышал сквозь сон тихие шаги Марины, стеклянное позвякивание и натужные жалобы пружин, когда она садилась на диван. Вроде бы и сон, и в тоже время дремота, когда всё воспринимаешь, но ничего делать не хочется и балансируешь на тонкой ниточке между сном и явью. Можешь сказать какую-нибудь шутку, но так влом и лишь сохраняешь это сладкое состояние, продлеваешь его и наслаждаешься.

Звуки с улицы вторгались с дремоту, то машинные моторы, то детские голоса, то мат проходящих мужчин.

Кукареканье петухов, лай собак и томное мычание коров влезали в общую картину.

– Эй, Евгений, ну ты и спать! Ты, похоже, любитель трёх «ать», – прозвенел голос Марины.

– Что за «ать»? – я сразу открыл глаза, чувствуя себя отдохнувшим и набравшимся сил.

– Жрать, спать и ср… Ну в общем ты понял, – прыснула Марина.

– Я бы ещё про «трахать» упомянул, но боюсь, что руку сломаешь, – я распахнул одеяло.

– Точно, сломаю.

Поэтому не упоминай, – без тени улыбки заметила девушка.

Притворно вздохнув, я поискал глазами кота, но единственное понимающее меня существо куда-то смылось, и пожаловаться было некому. Ну и ладно, с кухни доносился аромат сваренной капусты, терпкой гречки и приготовленного мяса – ради этого стоило и потерпеть. Быстренько одевшись и умывшись, я взгромоздился на кухонный табурет.

Я оценивал силы нового тела, пробовал на вкус новые ощущения.