Шелест сорняков

Ничего другого Ойтешу не удавалось от них добиться. Впрочем, он и не сильно пытался.

До его глуховатых ушей донёсся взволнованный тон одного старого повозочника. Ничего дельного расслышать не удалось, разве что - "Дервар". Заинтересовавшийся донельзя Ойтеш быстро допил чай и наведался в кабинет госпожи Эйтеш, своей матери. Спросив о Дерваре, он получил странный ответ. "Тебя это навряд ли когда-нибудь коснётся, Ойтеш. Не задумывайся о том, о чём задумываться нет резона", - опасливо сказала госпожа Эйтеш.

Такое редкое явление для её властного говора. Ойтеш вскоре и думать забыл об этом, и теперь вспомнил. Ему как нельзя сильно захотелось разузнать, что же это за место, о котором даже его мать говорила с неохотой.

- А вы? - спросил он. - Вы почему здесь?

- Ничего любопытного, - Дэйдэт устало махнул рукой. - Двадцать лет назад у меня была старенькая крытая повозочка, а ещё гнедая кобыла. Мне нечего было сложить в повозку, да и кобылка была до того болезной и слабой, что её силёнок хватало лишь на пустую.

Люди в окрестностях притворствовали и изводили соседей и приятелей. Я чувствовал отвращение к каждому треклятому лавочнику, подыскивающему помощничка для своих нечистых делишек. Все они так умело врали о своих намерениях. Я не хотел работать ни на них, ни с ними, ни подле них. Но однажды на большаке я повстречал пожилую женщину. Она слёзно попросилась ко мне в повозку, сетуя на мозоли, и я согласился довезти её до дома. Я уже и не помню, как представилась та женщина. Гораздо важнее то, что она сказала после. Она поведала мне про Дервар, королевство без властителей, где нет порядков и нет законов. Где отнюдь не требуется гадать, насколько дурён тот или иной человек, ибо можно с уверенностью утверждать, что все они - отвратительные ублюдки. Разве что их отвратность проявляется по-разному. И единственное ремесло, которое подвластно им - это обман. "Уж лучше жить среди подлецов, точно зная, что они подлецы, чем среди услужливых, но явно неоднозначных горожан", - сказал я себе тогда, а потом спросил у той женщины, где её дом. "В Дерваре", - ответила она, и это было последнее, что я от неё услышал. Она ударила меня по голове, и я потерял сознание. Очнулся я один-одинёшенек, без повозки и без кобылки. "Так значит, это и есть Дервар", - подумал я и не захотел покидать его. Наше ремесло неподкупно, как то ни забавно. И такая жизнь гораздо понятней и прозрачней, нежели любая другая.