Шелест сорняков

С чего бы им посвящать меня в свои планы? Я всего-навсего служанка.

- Только вот они и про меня так думают. Вспомни, ты сама представила меня своей сестрицей.

- В противном случае они бы могли воспользоваться вашим знатным положением, госпожа.

- И что с того? Что бы они такого сделали? Я и не помню, когда я в последний раз спала в своей собственной кровати. Я забыла, каково это мыться в тёплой воде. Боюсь даже подумать, как я выгляжу. Будь тут зеркало, ни за что не посмотрелась бы в него. Что может быть неприятнее этого?

Эрни ответила не сразу.

- Спать с одним из них, госпожа.

- Ты же спишь. И что-то не похоже, чтобы ты была этим так уж раздосадована.

- Простым девушкам иногда приходится притворяться, госпожа.

- И с этим кроличьим пастухом ты тоже притворялась? Да ты строила глазки почти всем этим ублюдкам. Разве что Отвид остался без твоего внимания. Не надейся, что я упустила из виду хотя бы одно твоё разнузданное похождение.

- Если бы я не делала этого, всё могло бы обернуться по-иному.

Мы заключены здесь, и никуда нам не деться. Откажись я от предложения Ей-ея, над нами обеими надругались бы в ту же ночь. А так я немного, но всё же отсрочила это хотя бы для вас, госпожа. Какими бы благими целями ни были увлечены мужчины, они всегда остаются мужчинами. Эти не понаслышке знают, что такое сырость, и допускают, что болезнь в любой момент способна умертвить любого из них, если они не найдут лекарство. И, поверьте, они наплюют на всякую галантность, если две миленькие простолюдинки, которых они держат в своём убежище - их последнее удовольствие. Но если убедить их в том, что они желанны, ими можно управлять. Так говорила моя мать. Если женщина старается угодить мужчине, её не обязательно принуждать к ласке.

- Вряд ли она думала, что ты воспользуешься её советом именно так.

Ларса благодарно улыбнулась. Ей не хотелось представлять, что чувствует Эрни. Да она и не смогла бы. Барон Эйтерби Лицни любил повторять племяннице, что невинность, в том или ином смысле, одна из ценнейших женских привилегий.

Отец Эрни, Эрвел Прац никогда не позволил бы дочери вести распутный образ жизни. Он воспитывал её в строгой заботе. Ларса знала об этом, и теперь испытывала вину за прежнюю злость, корила себя за недальновидность и глупую неуместную ревность, ведь служанка всеми способами продолжала оберегать свою неблагодарную хозяйку.

- Отвид вроде бы ничего, - Эрни улыбнулась. - Он добр к вам, госпожа.