Шелест сорняков

Ему не надо становиться ни тем, ни тем. Поэтому он пребывает в своём обличьи до того, как... что? Куда они деваются? Куда делись тысячи выродков, убитых вайчерами? Они не могли превратиться в людей. Остаётся проверить, не превратились ли они в ксоотов. Если же нет..." - Ротерби не хотел думать об этом. Мысли и без того беспокоили его непрестанно, чтобы ещё придумывать новые.

Почерневший кустистый репейник недобро зашуршал. Отшельник помнил, что недолюбливает его. Только вот не помнил, за что именно. Перед тем, как войти в Виптиг, он взъерошил свои угольные волосы и придал поступи несвойственную усталость.

Слева начиналась дорожка, ведущая к Рыбьему Холму. Отец Ротерби, барон Карп Лицни когда-то заработал знатное состояньице, торгуя рыбой в Двуозёрье. Впоследствии он обосновал родовое поместье на единственном в городе холме, дарованном ему тогдашним правителем Таргерта вместе с титулом барона. Ходили слухи, что сынок того монарха полюбил рыбу со дня, когда кухарка приготовила ему похлёбку из улова Лицни.

Всё это, разумеется, были глупости, но простолюдинам нравилось думать, что и их когда-нибудь могут столь щедро наградить за столь незначительную услугу.

Ротерби повернул вправо, к портовому трактиру, что стоял неподалёку от виптигского озера возле огромной лодочной верфи. Почему-то ему захотелось зайти туда. Он редко заглядывал в это место до того, как покинул Виптиг.

Отшельник заказал себе эля. К нему подоспела очаровательная девица с неполной кружкой, которую расплескала по дороге.

Она удалилась по зову желтозубого трактирщика, состроив Ротерби глазки в уплату за пролитые излишки эля. Между тем он и не собирался пить его.

- Племянницу барона до сих пор не нашли, подольше недели ищут, - из-за соседнего стола послышался пьяный говор. Там сидели двое. Мужчина лет сорока с заросшей грязноватой рожей и сердитая женщина того же возраста в старом домотканом платье. Она, скривившись, то и дело поругивала супружника:

- А ты поменьше думай о чужих племянницах.

Твоя вчера, поди слышал, чуть не утопла в озере. Ты, дядюшка, куда смотрел тогда, а? На чужих племянниц, или может, на их тёток? Ух, стервец. Допивай уже, будь ты неладен.

Ротерби глухо хмыкнул и бросил на стол три медяка, оставив выпивку нетронутой. "Барон в Виптиге один - Лицни, - подумал он, покинув трактир. - Вечно у Лицни не всё в порядке".

Отшельник не особенно интересовался своим семейством. Оно, по его мнению, слишком уж расплодилось.