Шелест сорняков

Неутихающий ветер отнюдь не походил на уютный ветерок, гуляющий в саду отшельника, заботливо поглаживающий шелестящую листву вишен незримыми великаньими пальцами.

Он смотрел на каменистый большак и совсем не хотел идти по нему, разве что обратно, подальше от тех мест, которые ему пришлось оставить очень-очень давно. Не хотелось слышать знакомый гомон местного трактира, в который он не привык захаживать. Не хотелось видеть свой старый сад, увядший и забытый, как дурной сон. Не хотелось проходить мимо особняка, где воспоминания о нём вытекли из памяти так же непринуждённо, как непринуждённа была некогда его походка.

Он так гордился ей когда-то. Теперь воспоминания о ней приносили боль в его сердце.

Впрочем, если бы Ротерби и наведался в свой прежний особнячок, даже если бы постучался в дверь и представился, его всё равно никто не узнал бы. Имя Шимуса Лицни исчезло из фамильных историй в тот день, когда он упал с двухсот сороковой ступеньки дома со спиральной лестницей в самой середине озера Ксоота.

Имя Ротерби, вишнёвого отшельника, как ни печально, было известно мало кому. А что-нибудь значило и вовсе лишь для двоих. С недавних пор для одного.

Ротерби не мог заставить свою память замолчать. "Что суждено этим ксоотам после смерти? - крутился у него в мозгу вопрос Тнайта. Если бы подмастерье ведал хотя бы малую толику значимости этого вопроса, он вряд ли задал бы его столь беззаботно. - Когда человек умирает, он становится ксоотом. Потом этот ксоот опять становится человеком. Таков людской удел.

Таким он был до того, как явились выродки. У всякой жизни есть продолжение. Она не может просто взять и исчезнуть".

Ротерби много размышлял о ксоотах, выпавших из последнего нароста на Корнях. Они прожили подле него десятки лет и ни на день не постарели. Конечно же, не считая того, что изначально выглядели по-старчески. Они словно не хотели уходить, не хотели умирать. А может, им и не требовалось.

"Может, люди умирают не оттого, что неспособны жить вечно, а оттого, что неспособны быть ксоотами? Человеку нужно стать отвратным уродцем, чтобы не перестать быть человеком.

Ксооту же ничего не нужно. Ксооты - они и есть ксооты. В них нет людской злобы и забывчивости. К тому же, если свыкнуться с этими созданиями, то милее их не сыскать".

Но разум вишнёвого отшельника тревожило другое. Не люди и не ксооты. Его тревожили выродки. Что происходит с ними, когда они умирают? "Выродок - недолжный союз человека и ксоота. В нём есть и то, и другое.