Гнев дракона

– Эй, я к тебе обращаюсь! – начал терять терпение Крад.

Вообще Анабель давно заметила, что с терпением у драконов дела плохи. Отняв мысленно процентов двадцать от времени, за которое она довела до ручки флегматичную Галлору, Анабель рассчитала, что любопытство займёт разум Крада минут на десять с момента начала спектакля. Проявит он себя еще минуты через три, а психанёт уже на пятнадцатой. По сути, в отношении владения собой и своими эмоциями драконы сильно напоминали человеческих детей лет шести-семи. Иногда казалось, стоит только показать палец и промолчать, так до конца дня любопытство дракона будет съедать его изнутри: «Что же она там имела в виду?»

В расчётах девушка не ошиблась.

Уже через четверть часа молчание и нестандартное поведение Анабель привели дракона в ярость:

– ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? – взревел дракон, чеканя каждое слово.

Но вместо ответа Анабель в очередной раз подбросила в костер охапку листьев. Дымило так, что у Анабель у самой глаза заслезились. Можно было лишь догадываться, какое испытание сейчас проходит тонко настроенный нюх дракона.

Наконец девушка сделала вид, будто хочет сказать дракону что-то по секрету. Она воровато осмотрелась по сторонам, не упустив из вида, что за всей сценой пристально наблюдают и Вирра, и люди в капюшонах, и поманила дракона к себе. Крад тоже зачем-то обернулся, затем наклонился к человеку и уже шёпотом, боясь спугнуть благосклонность девушки, спросил:

– Что ты делаешь?

Вместо ответа девушка ласково взяла огромного дракона за клык и настойчиво подтянула его голову прямо к костру, который теперь уже не горел, а нещадно дымил.

– Вдохни.

Крад ничего не понял, но без задней мысли аккуратно втянул едкий дым ноздрями.

– Чувствуешь? – почти шепотом, заговорщически спросила Анабель.

– Нет, – признался Крад. – А что я должен учуять?

– Тогда еще раз понюхай, – Анабель запихала огромную драконью голову прямо в столб дыма и продержала там секунд десять.

– А сейчас почувствовал?

– Нет! А что произойти-то должно?

Анабель отошла от дракона на безопасное расстояние и нейтральным голосом выпалила, разводя руками:

– Да помереть ты должен был уже.

Листья эти ядовитые, и драконы после них сперва слепнут, потом дрищут, а через пять-десять минут отходят в мир иной в тяжёлых муках.

У дракона по спине холодок пробежал, подвело живот. Он понимал, что в ядах Анабель действительно понимала много лучше, чем драконы.

«Она что, совсем двинулась?»

– Это правда? – жалобным голосом выдавил из себя дракон, глядя на Вирру.