Слёзы степи

Одеты они были в свои доспехи, в которых были пленены в ходе сражения. Пленниц подвели к огню и поставили вокруг него на равном расстояние друг от друга.

Матрак воздел вверх руки и разом всё стихло.

- О великие духи, даровавшие нам победу! – возгласил он громким голосом. – Примите в благодарность от нас эту сладкую жертву, возносимую огнём в поднебесный мир! Упейтесь кровью наших врагов!

Опять раздался ритмичный бой барабанов, всё племя стройным хором запело священную песню. Инервин напряжённо смотрела на лица пленниц.

И вдруг, одна из них, стоявшая напротив, подняла глаза и посмотрела прямо на неё. Она узнала её, да узнала. В её глазах вспыхнуло изумление, а затем бессильная злость. Инервин опустила взгляд и стала смотреть в пол.

Тем временем войны стали по одной кидать связанных пленниц в огонь под ритмичный бой барабанов и громкое хоровое пение племени. Вопли сжигаемых сливались с этим пением. Инервин вдруг почувствовала, что на неё кто-то смотрит. Она повернула голову и поймала на себе пристальный взгляд Огонга.

Тогда она собралась с духом и, подняв взгляд на огонь, принялась шевелить губами, как бы поя со всеми священную песню. Петь было не обязательно, всё равно никто бы не услышал её среди всего этого шума. Огонг едва заметно кивнул и, переведя взгляд на огонь, стал также петь вместе со всеми священную песню.

Инервин с трудом смотрела на это зрелище. Поистине в этот момент начали действовать потусторонние силы, так что она едва держала себя в руках, у неё просто подкашивались ноги и темнело в глазах.

Ночь кругом как будто стала ещё мрачнее, мрак кругом сгустился, поглотив собой всё окружающее пространство, так что остался только этот огонь, хоровое пение и ужасные вопли, которые доносились, казалось из головы. Огонь загорелся ярче и даже изменил цвет. Теперь казалось, что среди него гуляет мощный огненный вихрь. Инервин прошиб сильный пот, руки её самопроизвольно тряслись, а щёки, на которых были начертаны священные символы, горели.

Но вот всё закончилось.

Последняя пленница была брошена в огонь, и её вопли стихли. Раздалось радостное ликование. Вновь заиграла музыка, к костру тут же выбежали танцовщицы, пир продолжился.

Инервин едва стояла на ногах, она была бледной как смерть. Пировавшие на возвышенности стали возвращаться на свои места, но она теперь просто не могла идти. И тут кто-то подхватил её под руку и повёл прочь, уводя в темноту. Инервин повернула голову и увидела, что это был Индер, старший сын Огонга.