Нуониэль

За собой он вёл корову с торчащими во все стороны костьми и вспучившимся от голода брюхом. Увидев путников, пастушок будто в землю врос. Глядел он на незваных гостей такими пустыми глазами, что казалось, у его коровы во взгляде больше мысли, чем у него самого. Ломпатри и Закич, как обычно, ехали верхом. За ними шли две вьючные лошади и ещё одна, что тянула телегу. Там, среди скарба, расположились Воська и Нуониэль. Все путники устали от холодного ветра и косого солнца, ползущего над горизонтом, и готового вот-вот скрыться за далёкой горной грядой.

От земли тянуло предвечерней прохладой. Ноги в стременах мёрзли, а плечи под косыми солнечными лучами покрывались испариной.

Пастушок бросил свою корову и побежал с дороги на луг, где пятеро ползали на карачках в поисках непонятно чего. Он коснулся одного из крестьян и указал на путников. Уже через миг все крестьяне поднялись с колен и вперили взоры в столь дивное диво: изгнанный рыцарь, его коневод, старый слуга и ветковолосый попутчик.

Некоторое время обе компании, крестьяне и путники, стояли и глядели друг на друга.

— Это простой народ, — сказал Закич рыцарю. — Чтобы здесь сладить, нужны особые дарования.

Закич выкатил вперёд и, подняв руку, крикнул селянам:

— Сил в помощь!

Те не ответили. Один из них шепнул что-то пастушку, и тот рванул вверх по холму в деревню. Остальные тихонько попятились назад, готовые в любую секунду засверкать пятками.

— Стой уже! — осадил рыцарь Закича. — Твоими дарованиями только посадным девкам головы кружить.

Воська, пойди ты.

Воська спрыгнул с телеги и босиком засеменил по острой траве к крестьянам, тихонько отступавшим к деревне. Вероятно, приняв старого слугу за такого же простолюдина как и они, деревенские замешкали и решили всё же дождаться посланника. Несколько минут они толковали. Слуга рыцаря чесал затылок, пожимал плечами и махал в сторону телеги. Тот с кем он вёл беседу, поглаживал бороду и лоб, указывал куда-то далеко на север, потом на юг. Вскоре, на холме появились ещё люди. Они глядели вниз прячась за домами, редкими деревьями и уже потерявшими листву кустами смородины.

Переговорщик от крестьян вдруг стал оглядываться по сторонам, как будто бы высматривая кого-то. Заметив пастушка, который оставил корову в поле, а сам стоял теперь наверху на холме у одной из сгоревших хат, крестьянин-бородач выругался. Пастушок спешно спустился к бородачу и получил от того затрещину. Переговорщик отчитал мальца за то, что тот оставил корову без присмотру.