Нуониэль

Этой провинцией правит либо безумие, либо волшебство. Упаси вас свет разговаривать с местными жителями. Их рассудок блуждает в лабиринте. Будете с ними общаться — окажетесь там же. Зараза расползается по этой земле, как мыши по кладовой, где нет котов. Если же встречи с местными не избежать, не вздумайте отвечать на их вопросы. Они не имеют смысла и сведут вас с ума.

— Как вопросы могут свести с ума? — спросил Ломпатри.

Гвадемальд не ответил. Он пристально всмотрелся в лицо Ломпатри, будто бы искал в нём признаки какой-то болезни.

Потом рыцарь пришпорил свою дряхлую кобылу, и та трусцой побежала по едва-заметному волоку, прочь из ненавистных Дербен.

Войско Гвадемальда загремело доспехами и заскрипело колёсами тяжёлых обозов. Толпа стала медленно вытягиваться в длинную череду людей, следующую за господином. Безмолвно, опустив головы, люди зашагали прочь, оставляя красную палатку на растерзание холодному осеннему ветру.

— Неужели вопросы могут свести человека с ума? — вновь спросил Ломпатри неизвестно кого, глядя на тёмные спины уходящих воинов.

— Разве в этом есть хоть какой-то смысл?

Ломпатри с некоторое время думал об этом, но потом, усилием воли, отбросил странные мысли. Никто и ничто не завладеет его рассудком. А нуониэль никогда не вспомнит того, что случилось несколько недель назад.

Перед тем, как вылить на себя традиционный утренний ушат холодной воды, Ломпатри последний раз глянул на вереницу удаляющихся людей. «Караван гробов», — подумал Ломпатри, и направился к своей скрипучей повозке.

продолжение следует...

Глава 5 «Именем короля»

Пятеро крестьян ползали на карачках по холодной земле, и что-то выискивали среди мшистых кочек. Они аккуратно опускали колени в серый мох, проверяли, во что упираются их локти, перебирали пальцами тугой лишайник и всматривались в землю столь пристально, что даже не заметили скрипучей телеги, подкатившей к деревне.

Перед путниками раскинулся обычный дербенский вид. Деревенька, рассыпавшая косые хатки на седом холме, навивала уныние: домишки обветшали, плетни завалились, грядки скрыл зачахший пырей.

Крайние срубы осели в землю по крыши. Были и пожарища, заставляющие своими чёрными пятнами представлять огонь, ужас, хаос и слёзы. Белые печи, очищенные дождём от гари, как кости сияли на солнце посреди чернеющих обломков прерванной жизни.

Откуда-то появился пастушок в драной рубахе и в потёртых лаптях. На голове у него сидела невероятных размеров шляпа из соломы.