Нуониэль

Длинные волосы падали прямо на худое лицо, кожа которого напоминала по цвету пшеничную муку. Старца усадили на лавку. Он стал мотать головой из стороны в сторону. Видимо, он уже был почти слепым. Потом старец повернулся к женщинам, сидящим у веретена. Там, у юбок женщин, ползали дети. Старик поманил ребят и два мальчугана неторопливо подошли к этому белому человеку. Он обнял одного из них и указал своим кривым пальцем на нуониэля.

— Гляньте-ка, — хриплым голосом сказал этот обесцвеченный временем человек. — Экий гость! Запоминайте! В старости, правнукам скажете, что ходили ещё в ваше время по земле дивные люди!

Нуониэль тревожно посмотрел на Воську.

Слуга всё понял и обратился к старцу:

— Никак доводилось вам знавать нуониэлей? — спросил он.

— Не ели? — переспросил старец. — Кого не ели?

— Ну-о-ни-элей, — ещё чётче проговорил старый слуга.

— Нет, я таких не видал. По молодости, слышал о тех, кто вовсе и не люди, а вроде звери. В те года охотники ходили шире. Не жило народу столько. Не городили границ попусту.

От пустошей до пущи ходили. И на полдень, аж до больших песков. Видывали чуда чудные. И зверушек вот таких как ты, — он протянул руку к нуониэлю.

Нуониэль подошёл и коснулся руки старца.

— Что ты ищешь, воин? — спросил белый старик, ощупывая ладонь гостя.

Нуониэль молчал. Ответил бы он что-нибудь, если мог говорить? Понимал ли он слова старика?

— У тебя руки воина. Хорошего воина. Но ты очень много потерял, — продолжал старик. — Очень давно ты бродишь по свету.

Он замолчал и посмотрел на красный уголок, где под расписными рушниками ловили отблески печного огня резные пенаты.

— Я старый дурак, — снова заговорил старец. — Скоро идти мне к пращурам. Допрежь повидал жизнь.

Старец замолк, отпустил руку нуониэля и вроде как заснул. Мужики переглянулись, ласково разбудили его, взяли под руки и увели в комнату за печку.

— Мот! — вскрикну вдруг староста Бедагост.

— Тут я, — отозвался один из крестьян – тот самый бородач, лет чуть более тридцати с которым Воська давеча вёл беседу в поле.

Лицо Мота украшала рыжая бородка и порция морщин под щёками и возле глаз под косматыми бровями.

— Гостей наших отведи в мирафимову избу. Пущай отдыхают. Да принеси им поесть. А затем, коль будет на то их воля, ждём снова к нам сюда. Мы гостям ночлег, а гости нам сказ.

— Постойте, — сказал вдруг Закич, когда все уже приготовились встать из-за стола. — Вы сказали мирафимова изба? Не о Мирафиме Звездочёте вы говорите?

— Лет десять как помер, — буркнул Мот.