Осколок вечности

— Действительно пора, — согласился маг, — сейчас я выйду, приготовьте завтрак.

Жена трактирщика молча ушла, скрип половиц и несмазанных петель говорил о том, что Курт остался один. Маг поднялся и умылся, в стоявшем в углу комнаты тазу, кое-как разгладил растрепавшиеся волосы.

Книгу он так и не положил в сумку, после магического обряда, отнявшего все силы, он просто бросил её рядом с собой на кровать и уснул. Сумка как раз валялась рядом с кроватью. Курт за лямку поднял сумку и подержал в руке. В памяти всплыло, казалось бы, давно забытое воспоминание о лавке тканей Забиуса и о том, как он несколько дней назад нашёл у него в подвале клад.

Курт засунул руку в сумку и порылся в ней. Спустя мгновение из неё были извлечены два туго набитых мешочка. Маг неспешно развязал тесёмки одного и высыпал его содержимое на кровать. Перед глазами Курта появились золотые кругляши, никак не меньше трёх десятков, им Курт обрадовался, как родным. Второй мешочек тоже обрадовал мага, но гораздо меньше, в нём лежали серебряные монеты, тоже три десятка.

— Ай, спасибо, Забиус, — довольная ухмылка не сходила с лица мага.

Курт наскоро сгрёб монеты в кошельки и запихал обратно в сумку, вместе с книгой, после чего подхватил свои немногочисленные вещи и вышел в обеденный зал. В зале его уже ждал сэр Алекс, он сидел за столом и в полной тишине созерцал свою тарелку.

При появлении Курта барон поднял глаза и улыбнулся.

— Прошу прощения, что попросил разбудить, но надо продолжать путешествие.

— Ничего страшного, сэр, — сказал Курт, — я действительно слишком долго спал, но сейчас я чувствую себя просто восхитительно, так что сейчас короткий завтрак и мы можем отправляться в путь.

В этот момент появился трактирщик с подносом, на котором стояли несколько тарелок, пышущих жаром.

— Господин маг, спасибо вам большое, — заголосил трактирщик, — вы не представляете, что вы для нас сделали. Век вас не забуду, будем молить богов за вашу душу.

Курт ничего не сказал, он лишь кивал и занимался тем, что методично уничтожал всё, что принёс трактирщик, а тот в свою очередь продолжал благодарить мага.

— Лебко уже бегать рвётся, он, конечно, ещё слаб, но уже ест и полон сил.

— Это хорошо, — сказал Курт, отодвигая от себя пустую тарелку, с едой он справился в рекордные сроки. — А что с оплатой, я что-то слышал на счёт золота.

Благодарное лицо трактирщика сделалось серым и не очень радостным, беспокойство за сына внезапно затмилось жадностью и скупостью.