Боги как люди

Рональд по прозвищу Соловей набрал воздуха в грудь, и его песня взорвалась громким, бойким припевом:

Эй, ветер, вей, да сильней -Струн, менестрель, не жалей!Тайну страннику поверь,Приоткрой в былое дверь,Не тая, да не скрываяВ песне слов острее стрел!

Альвы с альвийками пустились в пляс, кто-то задорно засвистел. Официантки смеялись и пританцовывали, кружились, разнося напитки. Случайный прохожий зашёл в таверну, чтобы разок глянуть на источник звука, но музыка завлекла его, и он в мгновенье забыл обо всех своих делах.

Эй, ветер, вей, да сильней -Струн, менестрель, не жалей!Тайну страннику поверь,Приоткрой в былое дверь,Не тая, да не скрываяВ песне слов острее стрел!

Финальный аккорд затих, и публика взорвалась аплодисментами. Восторженно хлопающая Ева услышала за соседним столиком:

— Он хоть и челофек, но играет, как бог!

— Не спорю… Farne! Farne!

Зал подхватил:

— Farne! Farne!

Менестрель, улыбаясь, раскланялся и спрыгнул со сцены, попадая в окружение сбежавшихся к нему альвиек. Ева увидела, как он вырывается от них, что-то бормоча, увидел, как из-за столов встают надувшиеся и помрачневшие супруги или любовники.

А рыжеволосый повертел головой и заметил юную чародейку. Подлетел к её столику, скрываясь от недобрых взглядов ревнующих альвов.

— Не возражаете, миледи?

— Нет! То есть, да! — Ева запнулась. — Садитесь, короче…

Рональд опустился на стул, откинул огненно-рыжую прядь с манящих своей живостью карих глаз, что так хорошо сочетались с его широкой и яркой улыбкой. Он взглянул Еве прямо в лицо.

— Как вам моя песня? К слову, она авторская…

— Прекрасно, — сдержанно ответила смущённая Ева. — Вы настоящий мастер.

— Ах, все так говорят! Что уж поделать, талант не пропьёшь!.. Предлагаю перейти на «ты»! Меня зовут Рональд. Да что там! Просто Рон.

— Ева, — девушка по-мужски пожала протягиваемую бардом руку. Тот несколько оторопел, но сделал вид, что всё в порядке.

Сзади подошёл держащий кружки в руках Эван. Остановился около барда, сверху вниз оглядел его. Вопросительно взглянул на спутницу.

— Рон, это Эван. Эван, это Рон.

— Очень приятно, — промурлыкал менестрель.

Убийца чудовищ, не ответив, поставил кружки на стол так, что их содержимое с всплеском взлетело вверх.

— Ох, спасибо! Во рту суше, чем в Осханских пустынях! — воскликнул Рон и смачно отхлебнул эля из кружки Эвана.

Ева чуть не поперхнулась молоком. Осторожно взглянула на убийцу чудовищ.

— Эван! — крикнула она, заметив, как сжимается кулак спутника.

— Я спокоен.