Безлюдная земля на рассвете

Но как-то прошел стороной от всяких страстей, кроме как вкусно поесть или что-то сделать для удовлетворения себя. Так спокойнее.

Мир устроен так, как его видят. И того, что в Михеева вошло, уже не выбьешь. Он прогуливался по городу, в сером дешевом пиджаке с хлястиком сзади, в резиновых сапогах (только вернулся из дачи, где помогал отцу косить), юрко перебегал к двери теплого метро. Был похож на нищеброда, праздно любопытствующего с котомкой на плече.

В последние годы он по выходным гулял в Центральном парке, рядом с которым жил, радовался разительным переменам, по сравнению с его детством.

Как хорошо! Перед ним простирался стройный парк викторианского времени с чудесной гармоничной перспективой – распланированные геометрически правильные лужайки вдоль дорожек, в центре легкое здание павильона и перед ним дивный советский фонтан, все это погружено в клубящиеся деревья. Все изменилось! Жить стало лучше, жить стало веселее.

Особенно его радовали гуляния весной радующихся людей из разных регионов страны.

Простые, свои люди, мужики в кепках, нарядно одетые толстые и тонкие женщины словно оторвались от всех бытовых неудобств и неурядиц дома, и самозабвенно веселились, танцевали, пробовали в медовом ряду мед от частников со всех концов страны. Это было блаженство душ, убежавших от серых будней.

На этот раз праздничные гуляния посетил мэр со свитой, и он тоже говорил о положительных переменах. Михеев рукоплескал ему: как много тот сделал, как украсил город – неизмеримо лучше стал он, чем когда-то в его детстве.

Как похорошел город!

Я не понимал, отчего так весело ему, и этим толпам гуляк, катающихся на лодочках по пруду, крутящихся на колесе обозрения, опадая всем нутром на спусках. Не принимали на дух саму категорию плохого в жизни. Может быть, настрадались? Но если судить по Михееву, это не так. Когда его спрашивали о трудностях в семейной жизни, он удивлял своей уверенностью:

– Я счастлив.

Михеев презирал своих сослуживцев, брюзжавших по поводу настроенных «новоделов» и фальшивых куполов.

«Чего они хотят, либералы? Старую родную рухлядь им подавай!»

У него спрашивали:

– Почему ты не любишь слышать о страданиях людей? Не терпишь тяжелых фильмов?

– А зачем видеть плохое? Что хорошего?

– Но ведь это часть судьбы людей! Без знания их жизни не поймешь историю.

– А зачем мне знать такую историю? – переходил он на ернический тон. – Воспевание счастья, любви к родине – помогает людям жить. А вы Смертяшкины, по Горькому.