Яровик

Ух!

Яровик встряхнул головой, отгоняя нахлынувшее — до него наконец дошел смысл сказанного. Вои на стенах, зажигают факелы и вставляют в специальные отверстия в брёвнах, с наружной стороны — так огонь глаза не слепит. Уже темно: гаснет последний отблеск красный на тучах у горизонта. Неужели Гунвар не успел? И дядька Радамир с ним — родович, пусть и дальний.

Княжна хотела ещё что-то сказать, но он прикрыл ей рот ладонью и прислушался — шумит что-то или показалось?

Точно! Суета у ворот! Двое со стены сбежали, с брусом запорным возятся.

Успел Гунвар! В самый последний момент успел!

За стеной раздался вой лютый.

Княжна к Яровику приблизилась, боком прижалась...

Ватажники луки похватали, уже снаряженные, что у тына изнутри прислонённые стояли. Потянули стрелы из тулов, на тетиву положили, во тьму смотрят. Шипение донеслось снаружи, шуршание какое-то, но пока не видать никого.

Княжич во двор взгляд обратил, уставился на ворота, вместе с княжной... ну же!

Стража ворота распахивает, отсюда не слыхать конский топот, но, видать, близко Гунвар.

Влетел в ворота всадник, потом другой, а за ними тварь какая-то. Размером побольше человека — с медведя, но поджарая, будто волк. Лошади заднего всадника в круп вцепилась, повисла. Видать когти у неё на лапах, как у рыси! Башка круглая, гладкая, как череп человечий, сама чёрная, будто уголь, аж лоснится в свете факелов привратных. Мотнула башкой, лошадь взвыла, что дитя малое, захрипела и завалилась — вместе со всадником.

Тварь отпрыгнула, развернулась. Стражники щитами небольшими прикрылись, копья наперевес — подходят к ней, окружают. Мары отродье к земле прильнуло, шипит, на кого броситься выбирает, а рядом лошадь в луже чёрной бьётся, не даёт седоку из под себя выбраться.

Вдруг в ворота ещё всадник влетел, на скаку копьём взмахнул, бросил. Радамир! Узнал Яровик родовича — только у него в ватаге такая бронь. Сулица промелькнула молнией, в загривок твари угодила, отбросила, перевернула кверху брюхом.

Отрок ватажный, что первым в ворота заскочил, уже с лошадки своей спрыгнул и к твари поверженной бросился — добрая учёба у Ольвика в дружине — сначала врага убей, потом своим поможешь. Едва успел, хорошо сулицу вперёд себя выставил, тварь развернулась, кинулась — прямо под голову ей жало вошло — так сама себя и насадила. Задергалась. Заскребла когтистыми лапами. Тут и телега с грохотом в ворота проскользнула, а за ней еще всадник, с конём пустым в поводу.