Двое из легенды

Обычно это были пьянчужки или бродяги, чья смерть была делом случая. Здесь, в Ардионе, смерть была узаконенной, признанной и потому неправильной. Онере не могла понять, как это возможно. Для нее, выросшей в мире, в который можно всматриваться и читать, словно книгу, смерть была результатом естественного хода событий. Ей было жаль погибших в деревне, но ситуация «напали — защищайся, не смог — значит погиб» — была понятна и логична. В том, что происходило здесь, на Королевской площади, смысла не было — Онере не могла понять, как можно убивать безоружных.

Ее ум отказывался понимать это вывернутое, выпяченное уродство, творимое человеческими руками.

И сейчас, идя вслед за Рейном по переулку, она пыталась понять, почему тот относится к увиденному так спокойно. И пока понимала лишь одно — между нею и братом лежит огромная пропасть.

* * *

Рейн уже бывал в столице пять лет назад, с отцом, когда тому понадобился редкий ингредиент для зелья, достать который можно было только здесь. Причину, по которой это зелье понадобилось, Рейн предпочел бы не вспоминать, но, помимо его желания, она не спешила стираться из памяти.

В то посещение Ардиона его восприятие мало походило на человеческое — отец взял его с собой только потому, что оставлять одного в лесу было еще опасней, и город запомнился Рейну обрывками черно-белых фрагментов, отголосками резких запахов, обрывками чужих эмоций, среди которых преобладали страх и больное любопытство.

Зато Королевская площадь врезалась в память очень ярко.

Он помнил смрад, идущий от мертвых тел, толпу зевак вокруг виселицы. И то, как душа покидает тело — им с отцом «повезло» попасть на площадь в тот самый момент, когда вешали очередного несчастного.

Но больше всего Рейну запомнилась не казнь, не куча людей, пришедших на нее поглазеть, а отец — как, опустив голову и не проронив ни слова, он торопливо покинул площадь, глядя себе под ноги. Рейн чувствовал его горечь и боль. Тогда он не смог понять причину, а вот теперь понимал ее отлично — примерно то же самое он ощущал сейчас сам, идя по площади с Онере, хотя, в отличие от отца, никогда не нес ответственности за жизнь людей города и королевства.

Погруженный в себя, Рейн не заметил, что творится с сестрой. Лишь когда та вцепилась в его рукав, повернул голову и, увидев ее лицо, понял, что она вот-вот потеряет сознание.

Пустынный переулок подвернулся очень кстати — демонстрировать магию прилюдно в городе было опасно.