Исправительная академия (Оболенский, том 1 и том 2)

Я вздрогнул.

— Зачем?

— Смотри.

Царапина была глубокой и болезненной, но крови проступило совсем немного. А затем прямо у меня на глазах эта ранка начала затягиваться.

— Видишь, Володя? — улыбнулась женщина. — Это дар рода Оболенских.

Я удивленно моргнул, не веря увиденному.

— Усиленная регенерация? Такая быстрая...

— Именно поэтому ты уже можешь сидеть и говорить, — улыбнулась женщина. — Другие называют его пренебрежительно — «собачья шкура». Но суть понятна: рожденные Оболенскими исцеляются быстрее остальных.

Таков один из основных даров рода Оболенских.

— А другие? — хрипло спросил я, еще не отойдя от удивления.

— Оболенские — род воинов. Потомки Рюриковичей, и за мужчинами нашей семьи тянется длинная боевая слава. Потому и дары у нас такие, какие нужны воинам. Сила, выносливость, «собачья шкура» — все, что поможет одолеть противника в бою. У твоих деда и отца есть и другие дары — они проявляются у князей и их наследников. Именно сила рода позволила тебе дожить до того момента, как я вызвала Темную Мать.

— Значит, повезло Володе Оболенскому, — вздохнул я.

Зато теперь становилось понятно, почему тушка, в которой я сейчас теснился, была такой здоровой. Что ж, неплохой старт. Молодой, крепкий... Правда, судя по всему, на этом достоинства Владимира Оболенского заканчивались.

Анастасия Павловна взглянула на часы.

— Скоро приедут князь и твой отец. Нужно предупредить их о том, что ты очнулся и... подготовиться. Пока лежи, Володя. Тебе нужно поскорее восстановиться.

Она подошла к окну и задернула шторы.

— Отдыхай. Постарайся поспать — во сне ты восстановишься еще быстрее. Если что-нибудь понадобится, позвони в колокольчик, и слуги все принесут.

— Хорошо. Спасибо...

— И еще, — женщина приложила палец к губам. — Не рассказывай никому того бреда о том, что ты — другой человек. Не называйся другими именами. После того, что ты устроил, да еще и с появлением этой проклятой печати, твое положение стало совсем шатким. Князь давно хотел от тебя избавиться и выслать подальше, но мне удавалось уговорить его дать тебе очередной шанс.

Я-то все надеялась, что ты возьмешься за ум... Но после вчерашнего я уже бессильна. И если ты начнешь вести себя как сумасшедший, в сумасшедшем доме и окажешься. Дед в ярости от твоих выходок, а у Николая Валериановича нрав тяжелый.

— Да что я такое устроил-то? — не выдержал я.

— Потом, — отмахнулась Анастасия Павловна. — Об этом потом. Пока же просто веди себя тихо.

Туфли «матушки» застучали по паркету.