Исправительная академия (Оболенский, том 1 и том 2)

Смею вас заверить, жизнь я ценю и люблю, поэтому воспользуюсь столь щедрым подарком.

— Ты не понимаешь, Володя... Если эта печать не растворится, ты... Тебя заберут! Определят в Темный Орден.

— Мне это все еще ни о чем не говорит, — виновато улыбнулся я. Хотелось орать, биться головой о стену и выбивать объяснения из людей ногами. Но дама явно была не в том состоянии, чтобы реагировать на давление. Нет, здесь нужно действовать мягко и осторожно.

«Матушка» тихо пробормотала что-то себе под нос и, описав круг у моей кровати, присела стул у изголовья.

— Темная Мать Друзилла — одна из нас, — пояснила дама. — До посвящения она именовалась Марией Валериановной Оболенской. Она сестра твоего деда, князя. Но в юношестве у нее проступила Темная метка — а это свидетельство связи с Темным даром. Поэтому ей пришлось покинуть род, взять другое имя и... И теперь ее семья — Темный Орден.

— Я верно понимаю, что Темный дар — это что-то злое?

— Не совсем. Темный дар — это обратная сторона могущества наших родов. Носитель связи с Тьмой может родиться в любой одаренной семье, Володя.

Не они выбирают Тьму, а Тьма выбирает их сама. А уж чем она руководствуется при выборе, мне неизвестно. Но Тьма — не зло. Просто особая сила, способная разрушать. Но сила соблазнительная и опасная даже для могущественных одаренных. Это... хаос, наверное. Пожалуй, так проще всего описать ее суть.

Что ж, становилось немного понятнее. Видимо, так здесь именовали черных магов? Колдунов? Старуха Друзилла постоянно говорила о Тьме, причем так, словно эта Тьма была чем-то одушевленным, обладающим собственной волей.

— То есть, раз на мне появилась печать, то я связан с Тьмой, — я пытался уложить в голове факты. — Если печать останется со мной, то у меня может проявиться так называемый Темный дар? То есть некая сила, которая позволяет, например, вернуть к жизни почти умершего. Что же в этом плохого?

Анастасия Павловна покачала головой.

— Неужели ты совсем все позабыл? Ты как... чистый лист.

— Боюсь, это и правда так. Я ничего не знаю и ничего не помню о вас.

А кроме того, я вообще другой человек. Другая личность, черт возьми! Но судя по всему, об этом следовало помалкивать, так что лучше держаться идеи о полной амнезии вследствие обилия полученных травм. А что, удобно. Хрен прикопаешься. Только вот выяснить нужно куда больше, чем мне расскажут. Потому что говорить они будут лишь то, что полезно им, а не мне.

«Мама» вытащила из уха сережку и у меня на глазах оцарапала ею мою ладонь.