Исправительная академия (Оболенский, том 1 и том 2)

Я только занес руку над клавишами, когда меня окликнула девушка из другой камеры.

— Эй! Красавчик! А нас?

Мансуров покосился на меня и перешел на шепот.

— Этих я выпускать не советую.

— Почему?

— Эта девица — Варвара Фукс. Она... Не знаю, как это у нее выходит, но... Короче, она умеет управлять чужими эмоциями. Сюда попала, когда едва не свела с ума весь свой класс в гимназии. Тогда списали на массовую истерику, а Варей заинтересовался Лазарь. И она стала его любимицей. Фукс здесь дольше всего, позже меня привели.

И она здесь по доброй воле... В отличие от меня. Не выпускай ее, если не хочешь проблем.

— Эй! Заморыш! — с вызовом крикнула девушка. — Что ты там обо мне несешь?

Проигнорировав ее вопли, я уставился на Мансурова.

— А почему она сейчас ничего не делает?

— Потому что не может, — пожал плечами паренек. — На нее какой-то артефакт нацепили, который блокирует ее способность.

Да уж, с такой компанией не помешал бы шлем Магнето. Куда ни плюнь, сплошные менталисты.

— А парни?

— Рядом с ней — Сема Зайцев.

Стихийник. Чуть не спалил здесь все к черту, когда Драгана из него силу вытаскивала. И в темной камере, вон там, Гриша Творогов. Этот вообще...

— Что с ним?

— Он зверь.

— В смысле...

— В прямом, дурень! Оборотник он — редчайшее проявление природного дара. Причем сам он это не контролирует... Ну почти. На луну не воет, хоть за это спасибо.

— Так он что, в волка...

— Не-а, — ухмыльнулся Мансуров. — В кота. Точнее, в рысь... Сам мелкий, тоже худой. А вот котище из него роскошный получается.

Но ты сам подумай, что будет, если рысь выпустить... Он же в животное превращается, ничего не понимает, не помнит. Все на инстинктах. А там такие лапищи... Задерет кого еще...

Фукс снова забарабанила по стеклу.

— Красаавчииик, — нараспев позвала она, видимо, имея в виду меня. — Не слушай ты этого тощего заморыша. Если выпустишь, я тебе такое покажу, что всю жизнь будешь скучать и вспоминать...

Нет, она, конечно, была ничего. Даже очень ничего. Короткая, почти мужская, стрижка удивительно ей шла.

Аккуратные черты лица, изящная фигурка. Не присматриваясь, можно было даже принять ее за каноничную француженку из кино — вся такая тонкая, легкая... Разве что беретика и букета фиалок не хватало.

Но все портил взгляд шлюхи на благообразном личике. Это и отталкивало. Нет, против дам, выбравших в качестве профессии секс за деньги, я ничего не имел: труд честный, договоренности — на берегу, каждый крутится как может.