Маг Азидал. Война

В итоге переезд Беловолосых прошел тихо, мирно, ни одна собака не посмела напасть на "слабого" хищника, что покидал бывшие угодья ради более теплых и мирных. А в новом доме приняли, как родного.

Даже верные воины барона со скрипом поняли и приняли, когда Шадовид не стал захватывать Альсас. Объяснение-то простое, но никому барон о нем не расскажет, кроме Вельды, в свое время. Одна фраза, одно соглашение между Гидеоном и Шадовидом.

Гидеон отдает Беловолосым пятую часть земель и все налоги с них, в полное распоряжение.

Это знают все, но суть иная. Беловолосым не отдали часть Альсаса. Это Беловолосые стали его частью. Это условие было единственным, неоспоримым требованием от Гидеона.

Тогда, под жестким взглядом тускло-зеленых глаз, что были словно два клинка у горла, Шадовид согласился. Честно, от всего сердца, возможно, впервые в жизни так открыто признал чужую власть.

Вот почему барон не захватил эти земли в момент величайшей слабости. Часть не атакует целое, рука воина не бьет хозяина по роже, а вор не крадет сам у себя.

Взгляд Шадовида в последний раз прошелся по окружающим землям, по башням и стенам крепости, скользнул по воинам и часовым, на миг задержался на внутреннем дворце. Сжался кулак в черной перчатке. Вот почему барон защитит все это, вот почему не пустит врага в сердце Альсаса, даже ценой жизни себя и всех воинов.

Если говорят, что слово кэхас крепче гор, то слово Беловолосых - крепче стали.

- Мы больше не хищники Пакарама, - задумавшись, барон высказал вслух: - Мы теперь тоже - Альсас.

Эта фраза, как вспышка озарения, осветила все внутри Шадовида, наполнила решимостью и силой, словно разом вернула десяток лет и мощь в разведенные плечи. Таким его увидели, когда барон спускался вниз и шел к внутреннему дворцу, властным, уверенным, а верные воины на мгновения задерживали взгляд, чувствуя в лорде не привычный холод и безразличие, но полыхающий огонь и спокойствие.

Простой воин в сером, увидев проходящего мимо барона, вытянулся в струнку, проводил взглядом широкую спину.

Глянул на гору мешков с зерном, привычно взвалил один на плечо, застыл на секунду, крякнул и взвалил еще один на второе.

Другой же, не спеша натачивая целую горку клинков на точильном круге у стены, на секунду встретился взглядом с бароном. Лязг стали о шлифовальный камень стал громче, выдавая скорость и пыл.

Еще двое тащат тяжеленное бревно на усиление ворот, уступив дорогу лорду, они переглянулись, потеряли ленивый и ужасно занятый вид, ускоряют шаг.