Этот мир не выдержит меня. Том 2

Рита попыталась изобразить ехидную усмешку, но подрагивающие губы выдали её с головой — мои слова напугали девушку. Почему-то именно эти пятна так сильно запали к ней в душу, что вызвали больше страха, чем все предыдущие угрозы с моей стороны.

— Я... Я... не боюсь тебя... — пробормотала она. — Ты не сможешь мне навредить, пока я в замке...

Я ничего не сказал — просто улыбнулся. И эта улыбка убедила Риту куда лучше, чем тысяча слов.

— Ты... Ты ведь просто... — лицо девушки побледнело как мел. — Ты ведь обычный.

..

Я не дал ей договорить. Нас разделяло всего несколько шагов — мгновение, и мои пальцы сжали острый девичий подбородок. Наши взгляды встретились. Не так давно Фольки говорил, что видел в моих глазах сотни смертей... Что же, придётся показать их Рите все до единой.

— У тебя есть два варианта, — произнёс я почти шёпотом. Если хочешь донести до человека смысл сказанного, а не голую эмоцию, то нужно говорить тише — это заставит собеседника вслушиваться в каждое слово. — Первый, он же печальный — ты решаешь, что не хочешь помогать мне, и тогда наша тёплая дружба, скреплённая незабываемой ночью, подходит к концу.

А вместе с дружбой подходит к концу и твоя жизнь... Второй вариант куда интереснее: ты делаешь то, что обещала, и я, как закончу свои дела здесь, доставляю тебя до столицы в целости и сохранности...

Рита смотрела на меня не мигая, как кролик на удава. Складывалось впечатление, что она даже дышала через раз — так её проняло.

— Ну, так что, милая моя? — я сжал девичий подбородок чуть-чуть сильнее.

— Каков будет твой выбор? Увлекательное путешествие в приятной компании или переезд под землю и знакомство с червями?

Выбор без выбора — классика манипуляции. Загнав человека в такую ситуацию, нельзя давать время на раздумья — нужно требовать немедленного ответа.

— Говори! — я тряхнул голову девушки.

— Я п-п-о-могу тебе, — пробормотала она. — Я в-в-ыбираю п-п-п-у-у-тешествие...

Я разжал пальцы, и Рита сразу же опустилась на пол. Без обычного для неё эротизма — просто рухнула, как подкошенная.

Никакой жалости к девушке во мне не было: она сама полезла в такие игры, проиграть в которых можно очень по-крупному.

Следующие четверть часа ушли на то, чтобы проинструктировать Риту насчёт того, что ей нужно внушить графу. Начинающая сирена по-прежнему сидела на полу и кивала на каждое моё слово. Закончив я освободил её, вытащив застрявшие в дереве кинжалы, помог подняться и сказал напоследок:

— Есть ещё кое-что.