Хлеб и сталь

– Ты же понимаешь, что я могу закончить все прямо сейчас?

Бандит перевёл взгляд на острие кинжала и, поразмыслив пару секунд, кивнул.

– Допустим, я приму ваше предложение. Что я с этого получу?

– А что ты хочешь получить? Выбирай с умом.

– Доля, - не раздумывая, ответил Ариф. - От твоего заведения. Сорок процентов.

Люций качнул головой. Он медленно провёл кончиком оружия от угла рта по щеке вверх, к глазу. Вслед за остриём проявлялась алая линия, оставляя предупреждение от воина.

– Процента не будет, Ариф.

Единственное, что ты сегодня выиграешь - это жизнь. Если ты еще приблизишься к ней или к ее заведению - я найду тебя. Везде. Всегда. А это будет тебе напоминанием о сегодняшнем вечере.

Главарь бандитов протер порез, и посмотрел на следы крови на своих пальцах. Он взглянул на Азру и сказал:

– Будь по вашему. Но, Азра, я тебя нескоро забуду, и ты меня - тоже.

Люций встал и отошёл от Арифа, который тут же вскочил и отошёл к своим людям. Удар, еще один - и кандалы с рук девушки рухнули на землю.

После он помог избавиться девушкам, бывшим пленницам, от цепей, которыми их сковали бандиты. Судя по виду, им многое пришлось пережить в борделе Арифа. Каждая коротко благодарила Князя, а после сразу отходили к своей начальнице, которая пыталась их успокоить.

– Как ты посмел так обращаться с Эмиром, червь?! Тебе, кажется, надо преподать урок!

Люций обернулся и увидел одного из воинов Арифа, который вышел вперёд, размахивая саблей.

Смелый малый, подумал Князь. Жаль, что плохо кончит.

– На колени перед Эмиром, червь! Мы накажем тебя за проявленное неуважение!

Впрочем, поддержать его не спешили. Видимо, свежи воспоминания о том, как их главарь быстро оказался на спине, придавленный чужой ногой. Хотел того Люций или нет - ему явно удалось пошатнуть авторитет лидера.

Князь усмехнулся и сделал пару шагов вперёд - и этого оказалось достаточно. Головорез с саблей рванул вперёд, размахивая саблей. Первая же атака оказалась неудачной: воин увернулся от атаки клинка.

Он проскочил под его рукой, подсекая сухожилия в подмышке. Крикнув от боли, незадачливый мститель выронил саблю, чем Люций тотчас же воспользовался.

Когда в руках Князя оказалась сабля, гонора у него поубавилось. Вместо оскорблений с его губ вылетали лишь просьбы задуматься о происходящем и пощадить его. Князь приподнял подбородок плоской стороной сабли и сказал:

– Снимай рубашку.