Вульпус. Книга I: Языки пламени

– Вульпус! – прикрикнул на лиса придавленный Яков, – Немедленно выпусти энергию, если не хочешь поломать машину!

– НО ЯКОВ АЛЕКСЕЕВИЧ, – заныло древнее чудовище, – Я ТОЛЬКО ВЕРНУЛ СЕБЕ СВОИ НЕНАГЛЯДНЫЕ ЛАПКИ…

– Вульпи! – сказал Марк, – Твоей телесной дисморфией мы потом займёмся!

– КАК Я УСТАЛ ОТ ЭТИХ ВАШИХ ВЕЧНЫХ ПРАВИЛ, КРИКОВ, НЕДОВОЛЬСТВА… – чувствовалось, что от голоса Вульпуса начало водить колёса машины в разные стороны, – КАК ХОТИТЕ!

Краем глаза Марк видел, что Вульпус поднимает свою гигантскую морду и высовывает кожаный нос в люк для проветривания.

Лис втянул побольше воздуха и выпустил две пышных струи огня и дыма.

– Шишкины! Ответьте! Вы там горите что ли? – закричал в рацию Станислав Викторович.

– Нет, всё в порядке. Просто технический осмотр монстров, – ответил Яков.

Вульпус, как проколотый воздушный шарик, потихоньку сдувался, его ноги втягивались в округляющееся тело, хвост становился короче. Вскоре он вновь стал размером с солидный астраханский арбуз.

Марк сначала и не заметил, что Соня лежала в его крепких объятиях. Он ощущал тепло её тела, которое заставило его забыть обо всём вокруг. Необходимости быть прижатыми друг к другу уже не было, но почему–то ещё несколько минут они не отодвигались.

[1] Перечень во второй книге «Илиады» Гомера, где перечислены отряды греческого войска, отплывшие к Трое на Троянскую войну.

Глава 16. В которой лиса выступает перед высшим светом

Ведомственный конвой с микроавтобусом Шишкиных позади проехал по Большой Дмитровке, свернул на Петровку и после ещё пары поворотов туда–сюда въехал на огороженную высоким железным забором территорию.

Они наконец–то приехали к зданию Совета, так что Марку по законам уместности, активного согласия и джентльменства пришлось выпустить Соню из объятий и выйти вместе со всеми из машины.

И вот ботинки Марка ступили на твёрдую московскую плитку. Он чувствовал себя готовым расцеловать её, как моряк, пропавший в океанских просторах на утлом челночке и наконец–то поставивший свои ослабевшие ноги на твёрдую землю.

Эта была та самая знаменитая во всей России московская плитка, грязно–белая, постоянно выскакивающая, расползающаяся, дробящаяся, безумно нагревающаяся летом и полностью замерзающая зимой. Пломбир этой плитки, отражающий лучи солнца в лица прикрывающих глаза москвичей подобен снежным покровам, отражающим солнце в глаза эвенков, ненцев и нанайцев.