Вульпус. Книга I: Языки пламени

От боли она отступила назад и упала на колено.

— Ты всё так же глупа, Кармен. — сказал Соломон. — Ты быстро забыла, что я даровал тебе это тело. Я с такой же лёгкостью могу забрать его и отправить тебя в глубочайшие бездны Астрала, откуда тебе никогда выбраться. Как повелитель Ворас сделал с прошлым Шишкиным.

Кармен выставила вперёд руку, сложив пальцы в хеттскую букву, обозначающую боль. Вокруг её руки завихрилась пыль. Свист ветра — что–то тёмное отрубило её кисть руки. Обессиленная демоница упала головой в пол.

— И ты ещё будешь говорить мне про моё тело! — шокированная болью Кармен завизжала, — Да ты знаешь, сколько времени и сил ушло на то, чтобы привести его в нормальный вид?! Я просила тело ведьмы, а не это недоразумение!

— Это тело, — ответил ей Соломон, — Принадлежало способному колдуну. Но, видимо, ты не можешь это по праву оценить, ведь за мелочами ты не способна видеть картину целиком. А теперь заткни свою пасть и слушай меня внимательно.

Кармен почувствовала, пол под ней нагревается. В белом сияние показалась закрытая в круг колдовская печать.

Они были в комнате не одни. Она услышала шуршание на полу и увидела, что рядом с её ногой пробегает паук с овечьим глазом на спине. Глаз посмотрел на Кармен и Соломона, после чего он убежал назад во тьму.

— Они уже здесь. Прекрасно. — Соломон заклокотал, как кипящая кастрюля, из которой убегало молоко. Он проклокотал что–то невнятное и затих. Когда пророк заговорил вновь, его голос был совсем иным — это был высокий голос маленькой девочки.

— Что? — девичий голос звучал потерянно, — Где…

Соломон вновь заклокотал и заговорил своим громоподобным голосом:

— Кармен, не забывай, что Всёслышащий избрал меня — не тебя — на роль Верховного поводыря. Отправляйся с близнецами в Останкино. Следите за армиями и не попадайтесь Ведомству на глаза. Шишкина оставьте мне. Вам не быть королями Вечного рая, что сделает Повелитель из этого мира. Но вам и не быть в этом раю рабами.

Демоница молча развернулась и ушла. Она сильно побледнела, её трясло, по уголкам глаз текла её тушь. Спускаясь вниз, она заприметила близнецов. Они стояли по обе стороны от дверного проёма — оба в чёрный толстовках, бледные, лысые, с синеватыми губами. Их отличали лишь выражения лиц — безумно счастливое лицо Ромула и мертвенно–печальное лицо Рема.