Вульпус. Книга I: Языки пламени

Марк понял, что легкомысленно забыл им рассказать, как он пошёл за стариком в цветастом пальто, провалился в лисью нору и оказался в мире волшебных фехтовальщиков. Ещё больше его убило сообщение от начальника: «Поправляйся и сил тебе от нас всех!»

«Что, чёрт возьми, вообще происходит?»

Марк облизнул пересохшие губы и, преодолев себя, вызвал обеспокоенную мать.

[1] Швейцарский скульптор, живописец и график. Скульптуры Джакометти часто изображают тонких худых и женщин.

[2] Доисторические статуэтки, изображающие дородных, тучных женщин.

[3] (англ.) Приятно познакомиться.

[4] (англ.) Честно говоря.

[5] (англ.) Маленький Кролик 2: Писквел

Глава 9. В которой лиса изучает карты

Есть вещи, которые легко описать на бумаге и почти невозможно показать на холсте или на киноплёнке. Ну, к примеру, каким красками можно нарисовать лёгкое дыхание юной и, конечно же, прекрасной девушки? Зато в тексте, как легко, как изящно можно показать эту красоту.

Что-то можно с лёгкостью показать визуально, но никак не отобразишь в тексте.

Если в глазах смотрящего на кусок полотна начинает кричать странно освещённое облако или пищать кривая избушка, то литератору (или не дай бог критику) остаётся только подбирать странные метафоры для описания сего художественного безобразия. Но я верю в то, что существуют вещи, которые невозможно описать совсем, ни художественными средствами, ни словесными. Вещи, которые существуют в иной сфере. Я бы назвал её сферой чувствительного.

Пропуск десяти и более телефонных звонков от мамы является одной из таких сущностей.

«Крик»[1], как и «Не дай мне бог сойти с ума…»[2], может быть, и хорошо передают глубинный страх каждого человека перед непобедимой силой безумия, но передают ли они тот холод, который пробирает каждого из нас, когда мы встречаемся с пропущенными сообщениями от родной бабули? Будь тебе хоть пять лет, хоть пятнадцать, хоть пятьдесят пять, а ужас этот каждый раз морозит сердце как в раз самый первый. Знает ли мир искусства один единственный инструмент, который способен хотя бы отдалённо обозначить то, что переживали многие из нас и то, что переживал Марк Шишкин, двадцатисемилетний воин-астрал, сразивший целую фурию?

Разговор был тяжёлым, и уставшему Марку он дался нелегко.

Марк обладал достаточной долей хитрости и умения врать, чтобы изворачиваться до последнего на экзаменах или в государственных больницах, где без известного количества вербальных навыков не выжить в обществе суровых бабулек и плачущих детей.