Выход Силой

Он думал, я не решусь? Он решил таким бесхитростным способом проверить мою решимость? Ну так его ждала масса удивительных открытий. После стариковских, «тако же», уроков вежества, я не побоялся бы ввалиться и к императору, не то что к какому-то Малковицу, стеснявшемуся своего имени-отчества. Вздернул подбородок, нацепил на губы кривую улыбочку, заложил руки за спину, и шагнул вперед.

Эту, старую часть, невероятно разросшегося учебного заведения, выстроил один из моих предков. Не то прапрадед, не то прапрадеда дед.

В общем – давно. Тогда еще городом хольмгардского права был только собственно Хольмгард, а Берхольм – Лысохолмск, если по-славянски – целиком и полностью принадлежал нашему роду.

Так вот. Предок нанял самого на ту пору модного столичного архитектуса, дабы тот начертил проекты и городской усадьбы и этого вот училища для молодых оболтусов, деток вассалов и зажиточных арендаторов. Тот, я имею в виду архитекторуса, вниманием власть имущих был не обижен. Даже, можно сказать: избалован.

И процесс воспитания подрастающего поколения почитал куда больше какого-то гонористого аристократа с окраин необъятной империи. Потому к постройке будущего Лицея проявил куда большее прилежание, чем к городской резиденции предка.

Кстати говоря, бывшую нашу городскую усадьбу на электронных картах города так и обозначают – Дом Губернатора, а главное здание учебного заведения – Лицейским Дворцом. Такая вот усмешка Богов. Мне полгода придется учиться во дворце.

Малковиц оказался низеньким, пухленьким мужичком с обширной лысиной и носом картошкой.

И с орденом Хельги Великой «За Усердие» на левой стороне помятого, потасканного сюртучка.

- Антон? – неведомо чему обрадовался директор, стоило ему меня разглядеть. – Антон Летов?

И в какой-то один миг оказался рядом. Магия! Клянусь драккаром, хранящимся в сарае на берегу нашего озера! А как иначе этот колобок с ножками смог бы за полсекунды преодолеть шесть метров от стола до двери?

- А мы с тобой в какой-то мере родственники, - словно натолкнувшись на невидимую стену, Малковиц остановился в двух шагах, и коротко кивнул – вроде бы как поздоровался.

– Моя прапрабабка была…

Предки плодились и размножались. В реках было полно рыбы, в лесах дичи, а в жилах – горячей скандинавской крови. Дочери считались ценным ресурсом. Выданные замуж в иной род, они связывали обязательствами, скрепляли сказанный на словах договор. А сыновья, силой оружия и магии, заставляли этот договор соблюдать.