Выход Силой

И что, в таком случае, предпримет начальник? Станет искать злодея? А если найдет, станет ли поднимать шум? «Выметать сор из избы» - как говорят славяне. Очень сомневаюсь.

Мне же, для показательной порки, был необходим конкретный персонаж. Очень желательно – реально виновный в злодеянии. И для, так сказать, подталкивания местной службы безопасности к действию, у меня были нужные аргументы.

- Кража, - развел я руками. – Забежал на минутку, а тут это.

- Зачем? – зацепился Ормссон. – Забежал - с какой целью? Почему не на уроках?

- Одежду для занятий гимнастикой забыл, - поморщился я, изображая досаду.

- Ясно, - покладисто согласился главный стражник. – Увидел следы присутствия чужого человека. Уверен, что это именно кража? Может ли так случиться, что это просто нисси проказничают? У нас, знаешь ли, бывает с новичками. Натворит такой чего нипопадя, обидит кого-нибудь из дивного народца, они и возьмутся безобразничать.

- Нет, - хмыкнул я, получив подтверждение собственным мыслям. – Это кража.

- Что-то пропало? – быстро спросил начальник, и они, все трое, уставились на мое лицо.

Пытались, должно быть, разглядеть признаки лжи.

- В кошельке были деньги, - я дернул плечом, обозначив неуверенность. – Не много. Двести или триста ногат.

- Десять или пятнадцать гривен?

- Что-то около того, - кивнул я. И не солгал ни единым словом. В старом, потертом кошельке действительно была примерно такая сумма. Все мои накопления. Все мое богатство, собранное за несколько лет. Попав в Берхольм, я обратил купюры в цифры на счету.

Добавил их к тем средствам, что смогли выкроить старцы для моей поездки в Большой Мир. Карточку же, как и прочие особенно для меня ценные вещи, всегда носил с собой. – Но там были именно ногаты. Мелкими купюрами.

Мог заявить о пропаже и значительно большей суммы. Старики-воспитатели расщедрились на десять тысяч гривен. Учитывая общий годовой бюджет поместья – не превышающий, кстати, сорока тысяч – так и вовсе. Тоже, наверное, не один год копили. Жаль только, что кажущийся роскошным, в нашей глухомани, подарок, здесь, в городе обернулся жалкой подачкой.

Ничуть не сомневаюсь, что мой официальный опекун, подполковник Варгов, в год получал жалованием как бы ни в два раза больше.

Однако же, в моем кошельке таких денег никогда не бывало, а откровенно лгать не в моих правилах. Кроме того – а если ко мне в комнату влез какой-нибудь собрат-ученик? Горсть ногат мелкими номиналами у него еще может быть, а вот тысячи гривен – уже вряд ли.