Выход Силой

- Я слышал, полиция Берхольма финансируется князем, - я просто обязан был поинтересоваться подробностями.

- О, да. Это общеизвестно. Рад, что даже в вашем медвежьем углу что-то об этом слышали, - язвительно воскликнул Варнаков. – Полиция финансируется князем. Но ведь, для решения проблем, будет достаточно и прикормленного начальства. Тех, кто уже достиг высоких чинов, но кому стало мало княжеского жалования. Неужели это так сложно понять?

- И что? В этой вашей городской полиции совсем не осталось честных офицеров?

- А мне-то какая разница: есть эти блаженные или повывелись, как домовые с банниками? Достаточно и того, что начальник ест из рук моего папаши, чтоб мои люди могли позволить себе алкогольный коктейль в ночном клубе.

- Великое преступление – две капли хлебного вина в стакане сока, - старательно копируя тон собеседника, съязвил я. – Вам грозила, как минимум, каторга.

- Смешно, - скривился мастерок. – Только вот, у моих людей найдутся гривны на такой «сок», а у тебя, могу поспорить – нет.

- Рад за вас, - кивнул я. – Нет. Честно. Прямо-таки, искренне рад. Но причем тут я?

Разговор все больше и больше меня забавлял. Этот философствующий недоросль, его вывернутая наизнанку идеология и инфантильные аргументы. Человек, не встретивший в жизни никаких трудностей. Ничего сложнее, чем выдумать очередную, относительно правдоподобную, байку, заставившую бы родителя раскошелиться. Ну, или вот, уговорить влиться в стаю прихлебателей очередного непокорного одноклассника.

- А к чему я с тобой тут разговоры разговариваю? – вскинулся сын туземного олигарха. – Другие чуть не на коленях просят, заискивают, чтоб ко мне в свиту попасть. Потому как понимают: я - это безбедное будущее! Я тебе прямо предлагаю стать моим человеком, а ты еще...

Я не дослушал. Не смог. Не сдержался. Засмеялся так, что слезы брызнули из глаз. Просто представил на миг себя и этого вот... даже не нобиля. Или, как это принято называть у славян – не дворянина.

Варнаков отшатнулся, словно бы я ударил его по лицу. Прошептал что-то вроде: «ты еще пожалеешь». И ушел. А на следующий день, сразу после уроков, у крыльца учебного корпуса меня окликнула она.

Ксения Баженова.

Мода на греческие имена прошла уже лет двадцать как. Наступила, такая же, впрочем, короткая, эпоха подражания жителям Вечного Города.