Сто одна жизнь. Пешка.

Удар выбил воздух из легких, в глазах потемнело, я на мгновение провалился в пустоту, а когда вынырнул из нее, то едва смог вдохнуть. И тут меня вновь подбросило. Не так высоко как первый раз, но шлепнулся я ощутимо, ребра треснули и, кажется, парочка сломалась. А может и не парочка. По крайней мере, перевернулся на спину я с трудом. Еще с большим трудом перекатился на другой бок.

И вот тут я увидел все представление во всей красе. Синяя фигура гаргула, окруженная сиянием стояла на холмике, широко расставив ноги, и размахивала мечом.

Он выкрикивал ругательства и посылал кого-то в атаку. Он командовал и кричал, но все что я смог разобрать в его воплях, что его окружают какие-то синие твари. Странно слышать про синих тварей от синего же гаргула. Никак своих пинает.

Я взглянул в другую сторону. Палатка Клары смята, костер почти погас, точнее его часть, примерно так треть погасла или попросту отсутствовала, остальная же продолжала спокойно гореть, не замечая потери. Но костер я отметил лишь вскользь, больше интересовало, где черт ее возьми Клара.

Я приподнялся на локте, и увидел отступающую на четвереньках девушку. Высоко подняв зад она, как заправский оборотень в момент превращения, мчалась в сторону леса. Ну и хрен с ней, хотя это не плохой вариант.

Я встал на ноги, и быстро как мог со сломанными ребрами заковылял к ближайшему перелеску. Не успел. Горди заметил меня раньше, чем я прошел половину пути. Молния врезалась в землю у моих ног справа. Я, конечно же, метнулся влево. Вторая отрезала и этот путь.

Шлепнувшись на пузо, я пополз, третья молния, вспахала землю возле моей головы, отрезав и последний путь до леса. И тут же две мощные ноги ударились в землю у носа, подбросив меня всего на десяток сантиметров.

— Бежишь, синяя гадина, — рявкнул Горди. — Не уйдешь!

И он оказался прав. Невозможно никуда уйти, когда тебя, как бабочку в коллекции пришпилил к земле широкий гаргулий меч.

Вы были убиты.

Осталось девяносто восемь жизней.

Интерфейс не доступен.

Навык бой без брони повышен до пятого уровня.

Нагота меня не удивила, я начинаю уже привыкать к тому, что оказываюсь абсолютно голым после смерти. А, собственно, каким я должен очухиваться? Человек не рождается в одежде, он приходит в мир голым, а вот уходит из него одетый как на парад, в красивом обитом бархатом деревянном сундучке. И это его последняя одежда. Мне до нее еще рано. Еще поживем.

Я сел. Сросшиеся ребра стали приятным, но тоже вполне ожидаемым дополнением к новой жизни.