Сто одна жизнь. Пешка.

Послушай, Мур, в следующий раз, когхда решишь кому-то отомстить, или просто, ради удовольствия или кристалла, убить когхо-то потрудись узнать, кому он служит, кому принадлежит. Не зачем плодить врагов здесь и там.

— Да я и не собирался его убивать.

— Агха, ты побеседовать с ним хотел. Мирно, по-доброму. Выпить ему купить, закусить с ним, бабу в борделе оплатить.

— Ну, не так, конечно, — я не заметил сарказма в голосе Горди. — Он мне не нужен был, я хотел узнать про обезьяну. У меня к ней свой, личный большой счет.

А он, — я пожал плечами, — он так сказать случайная жертва.

— Понимаю, — кивнул он и тут же покачал головой. — Хотя нет, не совсем. Я же ни разу не воскресал. Даже не знаю, как бы я себя вел, если бы очнулся после того, как мне все кости в кашу раздробили. Но ты же понимаешь, что после тогхо, как ты обозначился, тебе пришлось бы его убить?

Я усмехнулся. Да, я-то это понимаю, принимать не хочу, но понимать, понимаю. А ты мой синекожий друг, ни хрена ты не понимаешь. Может и рад бы понять, да где тебе.

Живешь одну жизнь и живи ее. Будь свободен, насколько может быть свободен бездушный раб и радуйся, что встречаешь новый рассвет.

А вот, кстати, и он. Черное небо востока прорезал тусклый, пока еще робкий, лучик света. Горди тоже заметил его, встал, потянулся, хрустнув позвонками, и протянул мне руку.

— Расследования, конечно, не будет, — сказал он, поднимая меня на ноги, — за убийство бездушных даже здесь никто не цепляется. Местные стражи порядка опишут его одежду и сожгут от греха подальше.

А вот дружки его могут и поискать тебя, хотя, думаю, парой вопросов местному владельцу все и закончится. Пойдем, — он подтолкнул меня вперед, — у нас еще много дел. Для начала экипируем тебя как следует.

— А дальше?

— Дальше? Дальше в храм пойдешь и пойдешь быстро, пока ход не кончился.

— Зачем? — застонал я и даже приостановился от удивления.

— За сокровищем, — заговорчески прошептал Горди, наклонившись к самому моему уху.

Ни его многообещающий шепот, ни обещание несметного богатства, меня не впечатлили.

Тем более что никто ничего конкретного мне не обещал. Расплывчатое «сокровище» как-то не вызывало больших положительных эмоций. Да вообще никаких эмоций. Разве что легкое разочарование, опять мне придется что-то делать, и, судя потому разговору, обрывки которого я слышал, делать это мне придется в одиночестве. Ох-ох-ох и почему же я всего лишь пешка?

А пешкой то, оказывается, быть не так плохо.