Сто одна жизнь. Пешка.

Прежде всего, потому, что когда надо старшие товарищи могут и на одежку раскошелится. Меня одели, и не в ту мешковину, что раньше. Уж не знаю, чем они руководствовались, жадностью или разумом, но тратить имы на то, что легко может, улетучится, никто не захотел. Как не захотели и покупать хорошее оружие, купили что-то, чем можно махать и резать, но сам же Горди признавался, что можно было и получше взять.

Я обзавелся копьем, мечом, метательными ножами, на всякий случай щитом, и неким подобием арбалета. Подобием, потому как внешне очень похож, но только внешне, я не встречал арбалета в локоть длиной с кассетами на восемнадцать болтов.

Хотя мои познания в оружие оставляют желать лучшего. Как собственно и умение с ним обращаться. Честно сказать, я и не знал смогу ли из него стрелять, в чем и признался моим компаньонам. Горди вздохнул и, прикупив еще одну кассету, настоял, чтобы я попробовал. Я и попробовал. Кассета была полностью опустошена по набитому сеном манекену, и я был счастлив едва не до потери сознания, еще бы попасть шесть из восемнадцати это же успех. Но радости моей ни Горди, ни Клара не разделили. И если девушка промолчала, то гаргул высказал все, что думал по этому поводу. Радовало в его словах лишь то, что навык у меня был, да всего лишь единичка, но ведь был. Я спросил, сколько надо расстреливать манекена, чтобы стала двойка.

— Ты можешь хоть все болты скупить и все их расстрелять, но ничего не получишь. Навык не вырастет. Здесь важен бой.

Я расстроился и вздохнул и тут же обрадовался.

Характеристика меткость повышена до двух.

Первый раз за мою жизнь пешкой я видел слово «характеристика». К навыкам я успел привыкнуть, но характеристика?

— Это хорошо, — расплылся в улыбке Горди. — Навыки поднимать легко, а вот характеристики сложно. Навыки растут от использования, но даже я за все свои годы не смог понять, как растут характеристики.

За все свои годы? Ты же лишь недавно говорил, что на доске двадцать лет. Я уже хотел отпустить колкость, но прикусил язык. Двадцать лет на доске, это же очень, очень много.

Я взглянул на Горди и едва устоял на ногах.

Горди. Черный. Солдат.

Что? Я зажмурился. Что это у него над головой. Раскрыв глаза, я еще раз пристально посмотрел на гаргула и над его головой снова сплыло:

Горди. Черный. Солдат.

— А что значит солдат? — спросил я.

— Чего? — Горди повернулся ко мне. — Ты о чем, друг мой пешка?

— У тебя над ушами надпись, ты ее кисточками гладишь.

— А, — лицо Горди расплылось в широченной улыбке.