Сто одна жизнь. Пешка.

И саке запить! Да так, чтобы рис из ушей повалил! Интересный эффект. Позвонить профессору? Да ну к черту! Я вырубил будильник, лег и зарылся в одеяло. Стоп! А что там говорил Петька? Что за работа у него такая, что он передо мной заранее извиняется? Я подошел к окну и увидел сгорбленную спину плетущегося домой Петьки. Хорошо, утром поговорим.

Мама разбудила меня в восемь.

— Все хорошо, Андрюша? — спросила она и я напрягся.

Так она называла меня, когда была очень обеспокоена или же весьма зла. Причин для беспокойства у нее как мне кажется, нет, собственно как и причин для злобы.

Я усмехнулся. Господи боже да какая разница, что с ней. Завтра утром все будет так же. Я встану, закинусь надоевшими, утратившими всякий вкус, бутербродами и пойду куда-нибудь, что бы где-нибудь, кто-нибудь прострелил мне башку! А в половине третьего ночи я снова проснусь.

— Все хорошо, — кивнул я. — Будильник не сработал.

— Ты не хочешь идти?

В ее больших красивых глазах не сквозило, там жило беспокойство.

— Нет, — признался я.

— Почему? Из-за отца? Из-за того, что он тебе это место нашел?

— Нет, мам, совсем не поэтому?

— Тогда почему? Работа не нравится? Или после армии отдохнуть хочешь? Ведь только позавчера вернулся. Может тебе погулять надо, в себя после службы прийти?

— Да нет мам, не то не другое. Просто не хочу вставать.

— Ты сходи на собеседование, сынок. Сходи. Пусть отец порадуется, а на работу можешь не выходить. Прямо там откажись, я отцу не скажу.

— Мам!

— Андрей!

— Ладно, я встаю.

Я отбросил одеяло. Мама улыбнулась, погладила меня по голове, поцеловала в лоб и ласково сказала:

— Только куртку возьми, там холодно.

Я выругался. Долго, смачно, и грязно. Про себя. И не потому что боялся вогнать мама в краску, она у меня не дворянка какая, из рабоче-крестьянской, пролетарской во всех смыслах семьи, слышала и не такое. Но мне не хотелось, чтобы мама слышала из уст своего милого чада не лучшие слова.

Совершив все необходимые и уже опротивевшие действия по приведению себя в порядок, сжевал бутерброды, подхватил куртку и вывалился из квартиры.

Настроение было мрачным. А какое настроение должно быть у человека, которого день за днем убивают и он просыпается в половине третьего утра? Верно, мрачнейшее. И оно ничуть не улучшилось, когда я увидел его.

Он сидел на скамейке и, теребя в руках листок бумаги, сверлил глазами окна соседнего подъезда. Странно, но раньше я его не замечал, хотя за прошедшие дни успел изучить все вокруг.