Сто одна жизнь. Пешка.

За этими воспоминаниями я не заметил, как ко мне подкрался старик. Он поставил возле циновки колченогий табурет и опустился на него сверху.

Передо мной появилась деревянная миска с чем-то отвратительным на вид и еще более отвратительным на запах. Что-то серо-фиолетовое, покрытое хрустящей корочкой не то угольков, не то каких-то черных улиток издавало такой аромат, что даже мой голодный желудок жалобно сжался. Есть я хотел, но отодвинул тарелку и покачал головой. К такому я пока не готов.

— Тебе нужны силы, — старик ногой подвинул тарелку обратно.

— Великая светлая Лида не потерпит, если мы оставим страждущего и больного без помощи или он умрет от голода. Мы тебе уже помогли, теперь мы должны тебя накормить. Ешь и не бойся, это вкусно.

Его фиолетовый язык облизал губы, достал до носа и тронул кончик. Я сцепил зубы, чтобы не задать не нужного вопроса и чтобы отвлечься задал другой:

— Лида, это богиня? — спросил я и, морщась, протянул руку к умершему своей смертью и давно сгнившему куску мяса.

Черт, да они, похоже, тут зомби питаются. Поймаю мертвяка, освежуют и на сковородку его, пока дергаться не перестал. А потом едят, да еще и причмокивают от удовольствия.

— Да, — кивнул старик, наблюдая, как я подцепляю пальцами мягкий еще теплый кусок мяса, как подношу его к носу и, как меня едва не выворачивает от вони.

Нет, ну точно они зомбяками питаются. Так вонять может только то, что сдохло месяцев пять назад. Куда там памятным носкам сержанта Агеева.

Последнее воспоминание не принесло с собой ничего хорошего.

Так себе удовольствие вспомнить как этот умственно недоразвитый, но переразвитый физически снимает берцы в каптерке без окон и наполняет ее благоуханием своего тела. Я вздрогнул, взглянул на воняющий кусок мяса. Черт, Агеев хоть жевать это не заставлял.

— Я послал за Оракулом, бездушный. Скоро он будет здесь и если тебе есть, что мне рассказать, лучше сделай это сейчас.

— Почему ты называешь меня бездушным? — спросил я больше для того чтобы отвлечься от собственных пальцев тянущих мне в рот всякую вонючую дрянь.

— Потому что у тебя, и подобных тебе, нет души. У всех она есть, даже у высков и тех есть, а у вас нет.

— И много нас таких? — борясь с приступом тошноты, я положил в рот кусок мяса и закрыл глаза. Кажется, так делали в одном телевизионном шоу, когда протухшие глаза ели, может, они знали, что делают.

— Иногда бывает много, иногда мне кажется, что все кто приходят в наш мир бездушные. Но это не так.