Пятая Сила

У него специально был початый корешок, для простого люда. Всем хочется...

— А вот... я слышал, если вампир укусит, а корень пожуешь, то спасешься. Я так спрашиваю, просто, — поспешил добавить пахарь.

Вот оно что.

— Бывает, что и спасались, — подтвердил Луу-Кин. Душой он не кривил, так оно и было, по крайней мере, на словах. А на себе испробовать — не пришлось, к счастью. Да и пострадавших опросить трудно: никто ведь не признается, что его покусал вампир. Спасся, нет — всё равно чураться будут, а где по простоте и осиновый кол в сердце загонят.

— И сколько... Сколько за...

— Кружок — золотой.

— Это какой же кружок?

Луу-Кин показал.

— Да ты... Да ты совсем! Золотой — за такую малость? Да мне, чтобы этот золотой заработать, знаешь, сколько нужно хлеба собрать?

— Догадываюсь.

— Ну, сбавь, раз догадываешься.

— Милый, на Красный Корень цену не я установил — Лига.

— Вот беда-то, вот беда, — видно было, что есть золотой у пахаря, даже больше есть, но страшно отдавать бочку своего пота за невесть что.

— Знаешь, я тебе подскажу способ разбогатеть. Сходи в Ра-Амонь, путь туда ведь никому не заказан, сходи да собери корешков побольше — вот и богачество образуется.

— Дороги не знаю.

— А ты с кем-нибудь. Чай, каждый год охотников созывают, да нет их что-то...

— Учи, учи, — пахарь полез за пазуху.

— Постой, а давно вампир покусал?

— Четверть луны назад. Да что это я, заврался! Никого и не кусали, я просто... Шутейный я человек! — но меньше всего пахарь походил на весельчака.

— Ты денежку прибереги, — Лу отстранил руку пахаря с зажатой монетой. — Корень помогает, если в ту же ночь его разжевать. А спустя четверть луны...

— Что? Неужто не поможет?

— Не знаю, — честно ответил Луу.

— Я ведь слышал — и через луну помогает, — стал убеждать его пахарь. Вернее, не его — себя.

— Всяко бывает, — согласился Луу.

Действительно, всяко. Порой и безо всякого корня остаётся здоровым человек. Кому какая судьба. А бывает — год пройдет, другой, уже и забывать начнет, тут и прихватит.

— Я всё-таки возьму. Не по укусу, нет, просто... Может, женюсь по новой, — криво усмехнулся пахарь. — На пять золотых!

Пять золотых — даже для зажиточного пахаря деньги очень весомые. А на зажиточного пахарь никак не походил. Обычный трудяга, справный, конечно, лодырю и золотого в жизни не увидеть, но...

— Будешь отрезать вот столько и жевать. Натощак, утром. Жевать, а не глотать, он сам постепенно разойдется. И до обеда не есть.