Пятая Сила

Рыцарь раскрыл его и достал шестиствольный револьвер. Да, похоже, рыцарь богат... — Если панцирь выдержит, я его куплю.

— Панцирь выдержит, — оружейник немного побледнел, но от своего не отступался. Да и куда отступать? — Прикажите поставить панцирь у стены?

— Прикажу. Только, милейший, ты его не неси, не надо. Сам надень и стань, так оно лучше будет.

Теперь оружейник побледнел не на шутку.

— Доблестный рыцарь хочет, чтобы я надел панцирь?

— Доблестный рыцарь хочет настоящей проверки.

Зеваки стали подтягиваться поближе.

Оружейник оглянулся по сторонам в надежде, что кто-нибудь отговорит рыцаря. Нет, других рыцарей поблизости не оказалось.

— Тут ведь такое дело... Пуля, она дура, вдруг мимо панциря пролетит да в голову попадет? Или в ногу?

— Не пролетит. Поторапливайся, скоро полдень!

Оружейник в надежде посмотрел на небо: в полдень торг прекращался, рыцари должны были участвовать в свадебной процессии. Оттого-то они и ушли, один этот злыдень и остался.

Но солнцу до полудня — ещё локтя два.

Он неохотно начал облачаться.

— Давай, давай, — подгоняли зеваки, боясь лишиться зрелища. — Дал слово, так держи!

Оружейник надел шлём, не доверяя меткости рыцаря, начал прилаживать поножи — все медленно, еле-еле. А быстрее солнца-то.

— Я же сказал — мои пули мимо не летают, — остановил его рыцарь. — Иди!

Оружейник пошёл к амбару. Стена его, глухая, толстая, была испещрена следами прежних выстрелов — здесь веками испытывали Гремучее Оружие. Сейчас оно было не в чести — мута нужно нашпиговать пулями, прежде, чем он падет, вурдалак и вообще от пуль только свирепеет, и чудища тоже.

Оружейник прислонился к стене.

— Я готов, — из-под забрала голос его звучал робко. Надеется, что рыцарь пошутил? Постращал, и будет? Нет, дерзить знатному человеку никому не след, пусть ты даже оружейник-разоружейник!

Рыцарь поднял револьвер, прицелился.

Бам! Бам-бам! — он выстрелил все шесть раз.

Дым закрыл от Луу-Кина оружейника.

Рыцарь стоял в сизом облачке, и видно было — доволен. Проучил невежду.

Ветерок медленно разгонял завесу.

Оружейник лежал навзничь.

— Сур-Альский панцирь, как же! — крикнул кто-то из зевак.

Вдруг оружейник зашевелился и начал подниматься — сначала сел, потом встал на колени, потом — во весь рост. Стоял он нетвердо, качался, но голос, как ни странно, окреп.

— Доблестный рыцарь может убедиться — панцирь выдержал испытание.