Во имя порядка: кузница судеб

– Я как Консул, обязан вести заседания Сената, но…

- Вы воин, для которого язык — это меч, перо — это стрела, а бумага – поле битвы? – завершил Джеспар. – Что ж, я вынужден признать, что с вашим приходом жизнь действительно пошла лучше. Я давно не видел довольных лиц на улицах города, на трактах и большаках. Даже Подгород радуется, что туда теперь потекли деньги.

- Ты прав, что война и забота об Эндерале это моя работа и я сделал всё, чтобы добрые и верные люди и аэтерна заняли хорошие посты в Союзе. Но помимо Эндерала у нас есть ещё и Нерим с южным Аразеалом, а они явно не рады, что страна наша цветёт и пышет.

- Но у нас есть Флав Велисарий. Вы то защитите нас от всех. Кстати, я слышал, что у герцога Златолесья теперь есть охранник, сильно похожий на Теалора Арантеаля.

- Это может быть и он, - отстранённо дал ответ Велисарий.

- Вам не кажется, что опрометчиво было его так оставлять? Он не натворит ещё больше… чудес, как в прошлый раз. Зараза, да у нас после Арка даже идиома появилась – «Светоч Арантеаля»[1].

- Он больше ничего не сделает. Судя по всему, он нашёл мир и служение, к которому так стремился. Я боюсь лишь, чтобы там вновь не было войны, ибо тогда он действительно может включиться в… жизнь Эндерала.

- Не будет. С таким полководцем, как вы у нас теперь вряд ли будут войны… осталось добить только то Железное Королевство.

- Хорошо, я рад, что хоть ты полагаешься на меня, - Велисарий выказал радость усталой сдавленной улыбкой. – А теперь…

- Я понимаю, - Джеспар указал на собравшихся.

Велисарий посмотрел вслед уходящего парня и перевёл взгляд на народ. Всё меняется… континент преобразился, его население стало лучше и даже эгоист-наёмник немного отошёл от себялюбия. Но эхо старого мира всё ещё звучит из Тёмной долины, Шепчущего леса и Фогвилля, но скоро и туда придут и легионы нового порядка.

Флав поднимает руки, призывая людей и аэтерна к покою, зазвучали трубы, возвещая о начале торжественной части. И вот подходит к трибуне воин, чей прекрасный белый нагрудник украшен золотом солнца, а свет факелов и магических фонарей отблеском окутывал его одеяния, словно человек соткан из света.

«Действительно, как не могли же такого фанатики, изголодавшиеся по чуду и вере не принять за потомка светорождённых!» - подумал Маттоми. – «Хоть сейчас его ставь рядом с Коареком, чтобы тот слюной захлебнулся».

Заседание Сената началось с молчания и общего внимания к Велисарию.