Во имя порядка: кузница судеб

Ещё один взмах и сноп искр осыпал кучи мраморных осколков, разлетаясь по пылающим задымлённым руинам, некогда бывшими отражением пика человеческой славы.

- Как ты смеешь мне противостоять!? – с жесточайшей надменностью прозвучали слова из почерневших уст латника, обвешанного тёмной пурпурно-фиолетовой бронёй, с отметинами в виде богохульственных надписей. – Как ты смеешь противостоять богу!?

- Ты не бог! – прозвучал ответ от воина, чей чёрный длинный волос стал липким от сажи и крови, некогда яркий до слепоты латный доспех обернулся в темноту гари и копоти.

Вновь двое сошлись на том месте, где некогда возносились молитвы славы и хваления. Воин в фиолетовом облачении со стремительностью молнии обрушивает на молодого ратника град ударов, тут же переводя движение в стремительные жалящие выпады и уколы, что только с поразительной и невозможной для смертного скоростью они отбивали оппонентом.

Расправив пси-крылья смелый воин отлетел назад, чтобы взять минутную передышку, но его противник в мановение ока рядом с ним и направляет кривоватый меч прямо в сердце.

Выставив свой прямой клинок, архисерафим парирует укол и снова ухо режет скрежет звёздного металла, заточенного с такой остротой, что ни одна броня, вышедшая из-под молота смертного кузнеца не остановит движения сего оружия.

Они схлестнулись в жесточайшем поединке и казалось, что весь мир застыл в ожидании разрешения схватки. Ильфис стал ареной кровопролитного ристалища между братьями, местом жестокого исхода тысячелетнего безумия, которое развернулась с одной ветрено-лёгкой и смертоносно-губительной мысли.

- Я – божество и слово моё – закон! – проскрежетал сквозь сжатые зубы тот, кто был наречён надеждой рода смертного. – Ты знаешь это, так почему же ты мне противишься!?

- Азатарон, как ты мог сойти с ума!? Ты был лучшим из нас.

- Я всего лишь прозрел, Аркт!

- Будь ты проклят Азатарон, как ты мог предать всё, что мы делали!? Когда-то мы все были братьями, а теперь нам ничего не остаётся, как присоединиться в твоём проклятии!

Аркт расцепил клинок припал на одно мгновение к рекам памяти.

Он вспомнил, как в один прекрасный день, славный и торжественный, лик Азатарона омрачила лёгкая тень, сияние славы на его лице едва ослабело. Как рассказывал сам Азатарон – его в тот день посетила идея, что он нечто больше, чем просто слуга Творца, что он избран не просто так и всегда был особенным.