Наставник

Верховный откинулся на подушки, попытался как-то пристроить руку, чтобы болела меньше, а когда не вышло, вяло подумал, что, возможно, порой и зелье из макового молочка не так уж вредно. Тотчас устыдился собственных мыслей и заставил себя думать о деле.

От Нинуса давно уж не приходило вестей, и это доставляло некоторое беспокойство. Впрочем, стоило признать, что две Дарительницы Жизни – это слишком много для одного города.

Вернется дитя. И… что тогда?

Снова раскол.

Ссоры.

Совет, который не то, чтобы вовсе смирился, скорее притих, пытаясь понять, что будет дальше, с радостью воспрянет.

И найдутся недовольные, которые заявят, что трон должен принадлежать законной дочери. И те, кто возразит, что обе дочери законны, раз уж приняты родом и в равной степени благословлены богами.

Верховный покачал головой.

Мысли эти давно уж не давали ему покоя, заставляя слабое сердце разрываться между долгом и долгом. И оттого радовало, только радовало это вот молчание.

В конце концов, мало ли что могло случиться?

И если так, то… возможно… неудобная проблема разрешиться сама собой?

Хорошо бы.

Праздничное шествие меж тем, пройдя по дамбе и выбравшись на дорогу Птиц, свернуло ко дворцу. Осталось уже немного. Солнце, взобравшись высоко, нещадно палило, изливая высочайшее благословение на смертных. Но вновь же подумалось, что неплохо бы, если бы это благословение было не столь интенсивным.

Но Верховный вновь потянулся к губке.

И приветственно помахал рукой людям, которые вновь обступили дорогу. Люди тоже были потны, пусть и надели лучшие одежды.

Скоро уже.

Вон, высится впереди белоснежная громадина дворца. И вновь величие его заставляет задуматься о собственной ничтожности. А еще о том, что скорее бы уж все завершилось.

Из паланкина Верховного доставали рабы, осторожно, бережно даже. И поставив на ноги, эти ноги разминали, помогая крови расходиться. Ему поднесли теплого молока, приправленного медом и травами, и отерли лицо влажными полотенцами.

- Как ваше самочувствие? – осведомился Владыка Копий.

И в голосе его звучала неподдельная обеспокоенность.

- Пройдет, - Верховный сделал шаг. Ноги еще держали, мышцы начало покалывать, и пальцы рабов, разминающие икры, почти не чувствовались. – Старость.

- Вы нужны.

Это было сказано жестко.

- Я здесь, - Верховный ответил с мягкой улыбкой. – Если на то угодно богам.

- Угодно. Я думаю. Без вас будет сложнее.

Но он справится.

Под его рукой сотни, которые были верны Императору. И сохранили верность свою.