Наставник

Ныне во главе избранных встал неистовый Ицтли чья любовь и преданность Дарительнице жизни были несомненны.

И понимал это не только Верховный Жрец.

- Идемте, - Владыка не повернулся спиной, но напротив, выказывая немалое уважение подстроил свой шаг под неторопливую поступь Верховного. – Она устала. И она печалится. Мы не понимаем, почему.

- Потому что отец её умер. И не только он, - Верховному было удивительно, что столь очевидные причины не понятны. – А еще она на самом деле устала. От представления. От почестей.

Она и вправду все же дитя.

И дитя сидело на ступеньках, укрытых драгоценными коврами. Её одежды казались ныне несоразмерно роскошными, пусть даже примялись и утратили прежнее великолепие. Она словно запуталась в них.

Лицо её казалось бледным.

А во взгляде жила печаль.

- Ты как? – Верховный опустился на ступеньку рядом.

- Тяжелые, - дитя подняло руку, и с нею распрямился широкий рукав платья, расшитый шишками и птицами. Ткань была плотной, а шитье – золотым и обильным. То тут, то там поблескивали драгоценные камни.

- Тяжелые. Даже для меня, - признался Верховный. – Снимем?

- А можно?

- Конечно.

Она выдохнула и позволила снять верхнее одеяние, под которым обнаружилось еще одно.

И еще.

- Принесите воды, - Верховный нахмурился. Губы у девочки вовсе пересохли и потрескались, и даже золотая краска не могла скрыть того. – Когда ты пила в последний раз?

- Не помню.

Она хотела было подняться, но сил не хватило.

- Не спеши. Эй, - Верховный оглянулся.

Ну да, Советники собрались вместе, что-то обсуждают.

Лошадей распрягли и увели рабы, и паланкин убрали. Слуги суетились, но там, внизу, не смея приблизиться к золотой горе. Стража тоже держалась в стороне.

Вот ведь.

Народу тьма, а дитяти позаботиться некому.

- Воды, - рявкнул Верховный с неожиданной для себя самого злостью. – Принесите. И помогите. Кто-нибудь.

И не удивился, когда рядом оказался Владыка Копий, лишь испытал раздражение. Мог бы и раньше сообразить. И не только он.

- Она переутомилась.

И перегрелась. Никто не подумал оставить воды или еще чего-нибудь, - Верховный держал горячую руку девочки. – Надо унести. И подумать, что сделать, чтобы это вот не повторилась.

- Прости, - сказал Владыка Копий, склоняя голову. – Я должен был подумать.

Не только он, но и сам Верховный.

Хоть кто-нибудь.

Владыка Копий с легкостью подхватил божественное дитя, и тонкие руки обвили могучую его шею. Девочка пристроила голову на плече и прикрыла глаза.