Каста Неприкасаемых

Я еще не способен даже пошевелиться, но мои глаза уже открывают мне прекрасный облик моей спасительницы.

Ее голос звучит строго и повелительно.

– Не шевелись. Сейчас я прикажу тебя развязать и накормить. – Ильсана поднимается на ноги, и в ее тоне появляются стальные нотки. – Эй вы, сюда живо! Развязать, накормить, и, чтобы волос с его головы не упал!

***

Итак, я провел в полубреду без еды и воды целых семь дней. Так сказал мне охранник, принесший первую миску с похлебкой. Поставив глиняную плошку на пол, он недоверчиво покосился в мою сторону и глубокомысленно изрек:

– Мы то уж думали, ты издох, а гляди кось нет.

Живучий!

В отличие от стражника я отлично знаю, кому я обязан этой самой живучестью, но, думаю, если бы не приход Ильсаны, то рано или поздно я бы все-таки умер. Теперь меня поят и кормят два раза в день, но я по-прежнему сижу в темнице. Ильсана больше не заходит. Руки развязали, но на ноги одели кандалы и приковали цепью к стене. Это не совсем то, чего я ожидал от своей спасительницы, но я не в обиде.

– «Она здесь не хозяйка и сделала лишь то, что могла». Гор тоже больше не проявлялся, и я его не звал. Вопросов у меня нет, а для пустой болтовни время неподходящее. Я понимаю, он ждет моего согласия на договор. По его мнению время работает на него, и у меня нет другого выхода. Между медленным гниением в каземате и сделкой с демоном, я рано или поздно должен выбрать сделку. Так что, пока я не принял окончательного решения, звать Гора бессмысленно, он ничем не поможет, а скорее всего и не ответит.

Слышу, как в замке загремели ключи, значит, принесли еду. Стражник, ворчливый и вечно недовольный старый пень, со мной не разговаривает, но еще с первого прихода, из его раздраженного бурчания я выяснил очень важную для моего внутреннего равновесия вещь. Раздача проходит утром и вечером, и теперь я точно знаю какая часть суток там, наверху.

Тюремщик ставит миску на пол, кладет сверху кусок ячменного хлеба, и пробурчав – меня бы так кормили, уходит.

Опять клацает ключ, а значит, я могу подойти и взять свою еду. Сволочной старик оставляет мне пайку на самой границе цепи, так что приходится чуть ли не ложится на пол, чтобы дотянуться.

Я уже не ругаюсь, привык. Пошел пятый день после прихода Ильсаны и моего воскрешения. Рубцы от кнута почти полностью затянулись, вывихнутые суставы вернулись на место, остались только бордовые полосы на спине, да кровоподтеки на лице и животе.