Каста Неприкасаемых

С интересом двигаю рукой и вихрь послушно следует за ней. Игрушка мне нравится! Теперь щит в две руки на максимуме, и столб серой взвеси с приличное дерево взлетает в небо.

– Класс!

От восторга закричал в голос, и рот сразу же забился мерзкой гадостью. Кашляя и отплевываясь, вываливаюсь из Сумрака. Не дурак, намек понял! Это застывшее болото не выносит эмоций, а уж тем более их проявлений.

Делаю еще несколько попыток, но эта игра слишком утомительна и быстро надоедает. Вихри крутятся только рядом со мной, всего три четыре шага, а все попытки отодвинуть их подальше оканчиваются ничем.

Они просто теряют силу и рассыпаются.

Изрядно намучившись, я заканчиваю тренировку и заваливаюсь на свой тюфяк. Все, на сегодня хватит, чувствую это по своему состоянию. Сумрак он как спрут высасывает энергию из всего живого, и я сейчас чувствую себя так, словно весь день горбатился в поле, не разгибая спины.

С дурацкой улыбкой на губах закрываю глаза. Каким бы нервным и трудным не был сегодняшний день, я все равно доволен.

Во-первых, я видел Ильсану – одно это уже способно украсить любой день, во-вторых Гор успокоил меня насчет Дидала, и наконец, я нашел в тренировках хоть какое-то развлечение.

За всеми этими мыслями я даже не заметил, как закемарил, и лязг отодвигаемого засова заставил меня вздрогнуть от неожиданности. С детства не люблю сюрпризы, они ещё ни разу не приносили мне ничего хорошего. Замерев, всматриваюсь в темный проем двери, пока в нем не появляется один из бойцов Парса.

Зычный голос звучит прямо от дверей:

– Выходи!

В нем сквозит недовольство человека, оторванного от чего-то приятного в неурочный час.

У меня мурашки побежали по телу, в такое время ради хорошей новости не поднимут.

Глава 8

Иду вслед за охранником и мучаюсь вопросом, кому я понадобился? Своего конвоира не спрашиваю, знаю бесполезно, все рано не ответит. Еще достаточно светло, но уже чувствуется приближение вечера. Солнце скрылось за высокими деревьями, и длинные тени ложатся на дорожку жирными черными мазками.

Идем к хозяйскому дому и чем ближе, тем сильнее у меня растет дурное предчувствие. Спина впереди идущего сворачивает к арке атриума, и я следую за ней. Где-то за деревьями слышен звук лютни и поющий мужской голос. Все это не добавляет спокойствия, поскольку мое присутствие в таком месте совершенно недопустимо. Еще несколько шагов и мы выходим к бассейну. Среди стволов пальм расстелены ковры и подушки, на которых расположилась большая кампания.